— Вы будете сопровождать подполковника Грея в Ирландию и там окажете ему всяческое содействие в розыске майора Сиверли, возвращении его в Англию, а так же сборе доказательств, необходимых для судебного расследования.
Джейми сидел неподвижно. Он слышал шум собственного дыхания.
— Или ваше условно-досрочное освобождение будет отменено. Вы сегодня же отправитесь в Тауэр и будете лишены свободы по желанию его величества. — Герцог сделал паузу. — Вам нужно время, чтобы обдумать предложение? — спросил он вежливо.
Джейми резко поднялся. Пардлоу застыл, едва удержавшись от шага назад.
— Когда? — спросил Джейми, удивляясь спокойствию своего голоса.
Плечи Пардлоу слегка расслабились.
— Через несколько дней. — Он внимательно оглядел Джейми с ног до головы. — Вам необходима одежда. Вы будете путешествовать как джентльмен. Джентльмен под условно-досрочным освобождением, разумеется. — Он сделал паузу, его взгляд вернулся к лицу Джейми. — И я буду считать себя в долгу перед вами, мистер Фрейзер.
Джейми презрительно посмотрел на него и повернулся на каблуках.
— Куда вы идете? — спросил Пардлоу. Его голос звучал испуганно.
— Наружу, — сказал Джейми и потянулся к ручке двери. Он оглянулся через плечо. — Под условно-досрочное освобождение, разумеется. — Он открыл дверь.
— Ужин в восемь, — произнес голос герцога за спиной. — Не опаздывайте, пожалуйста. Это расстраивает Кука.
Глава 9
Эрос всесильный
Дождь усиливался, желоба извергали потоки воды. Пальто Джона Грея промокло до нитки и слегка курилось. Он шагал вниз по Монмут-стрит, не обращая внимания на проливной дождь, лужи по щиколотку глубиной и пропитанные водой полы пальто, хлопавшие его по коленям. Ему казалось, он идет уже несколько часов, пытаясь остудить свой гнев, чтобы потом поговорить с братом, не ударив его. Ничего не помогало, с каждым шагом он бесился все больше.
Даже для Хэла, для которого своеволие было естественно, как дыхание, это было слишком. Он не только проигнорировал заявление Джона в отношении Джеймса Фрейзера, но и решил, не сказав ему ни слова, привезти Фрейзера в Лондон, он подверг сомнению его авторитет, нарушив порядок условно-досрочного освобождения… а потом он усугубил это беззаконие, сообщив Джону — нет, не попросив, а приказав — ехать в Ирландию в компании Фрейзера! Он испытывал нестерпимое желание пожать горло дорогому братцу.
Единственное, что остановило его, это присутствие Джеймса Фрейзера в Аргус-хаусе. Было бы несправедливо винить Фрейзера в нынешней ситуации. Он сомневался, что этот человек был доволен больше него. Однако, справедливость не имела ничего общего с обуревавшими его чувствами.
Дождь ненадолго перешел в град, мелкие ледяные шарики отскакивали от его головы и плеч; мимо пробежала стайка юных торговок апельсинами, визжащих от ужаса и возбуждения, оставляя за собой восхитительный аромат фруктов. Один из них выпал из корзинки; он ярким шариком покатился по тротуару под ноги Грею, он поднял его, обернулся, но девочек уже не было.
Оранжевый шар приятно холодил руку и немного остудил бурлящую кровь. Он подбросил апельсин в воздух и поймал его снова.
Он не пытался ударить Хэла в гневе с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Безнадежная затея. Хотя, он мог бы попытаться сейчас. Хэл все еще оставался быстрым и ловким фехтовальщиком, но ему было почти сорок, и годы уже сказывались на нем. Тем не менее, не было смысла ни драться с братом, ни швырять в него апельсином. Его планы не изменятся. Он положил апельсин в карман и побрел по полузатопленной улице, пиная плывущие навстречу капустные листья.
— Лорд Джон, — его остановил пронзительный голос, как раз вовремя, чтобы поток грязной воды из-под колеса экипажа окатил его с ног до головы. Отплевываясь, он вытер грязь с лица и увидел в окне экипажа молодую женщину, ее лицо сморщилось от смеха.
— О, ваша светлость, какой вы мокрый! — удалось выговорить ей сквозь смех и ветер, трепавший красные бархатные цветы на ее шляпке.
— Да, я мокрый, — он развел руками, давая возможность Несси хорошенько разглядеть его. Ее звали Агнес; он познакомился с этой молоденькой шотландской шлюхой три года назад. Судя по всему, она преуспела с тех пор. — Это ваша карета?
— Ох, нет, — ответила она с сожалением. — Если бы моя, я бы предложила вам прокатиться. Я еду к новому клиенту, он послал за мной.
— Ну, я не хотел бы портить обивку вашего клиента, — сказал он с изысканной вежливостью.
— Вы простудитесь насмерть, стоя там, — посочувствовала она ему. — Здесь недалеко мой новый дом. В конце Бриджерс-стрит. Если вы дойдете туда, миссис Донохью даст вам глоточек чего-нибудь согреться. И, может быть, полотенце, — добавила она, критически оглядев его.
— Я благодарен вам за предложение, мадам.
Она одарила его ослепительной улыбкой и помахала веером.
— Не спи, пошевеливайся, ты, старый черт, пока не утопил меня здесь, — крикнула она кучеру и быстро закрыла окно.
Он поспешно отскочил назад, но не достаточно быстро, чтобы избежать новой порции грязной воды, смешанной с навозом, когда коляска тронулась с места.
Он стоял, обтекая от грязи и тяжело дыша, но потом понял, что в предложении Несси были неоспоримые достоинства. Ему надо поискать себе убежище, пока он не заработал плеврит и не подхватил грипп.
Хуже путешествия в Ирландию с Джейми Фрейзером может быть, только путешествие с насморком.
Нет, не бордель, где ему, конечно, предложат полотенца и напитки по грабительским ценам, а так же настойчиво порекомендуют нежеланное женское общество. Его встреча с Несси неожиданно вытолкнула его из плохого настроения и заставила оглядеться по сторонам; он был в нескольких кварталах от «Бифштекса», своего любимого клуба. Он сможет получить там комнату, сухую одежду и, возможно, ванну. И, конечно, выпивку.
Он повернулся и пошел вверх по Копт-стрит, чувствуя, как струйка воды стекает по спине.
Через час, вымытый, одетый в сухую, несколько великоватую ему одежду, и согретый двумя большими стаканами бренди, он пришел в довольно философское расположение духа.
Важно было найти Сиверли и вернуть его. На карту этого предприятия была поставлена его честь, как из-за обещания Чарли Карруотерсу, так и из-за службы в качестве офицера Армии Его Величества. Ему и раньше приходилось делать неприятные вещи по долгу службы. Это была еще одна, вот и все.
Так же обнадеживало то, что Фрейзер будет испытывать такие же неудобства, как и он сам. Нет сомнения, что дискомфорт поможет им избежать новых неловких ситуаций.
Он так же решил, что философское настроение — это хорошо, но прием пищи тоже не помешает, выведенный из себя спором с Хэлом, он пропустил время чая и уже испытывал воздействие бренди на голодный желудок. Взглянув на себя в зеркало, он убедился, что вымыл все навозные хлопья из еще влажных волос, одернул плохо сидящий камзол и отправился вниз.
Был ранний вечер, в «Бифштексе» было тихо. Ужин еще не сервировали, в курительной комнате не было вообще никого, и только один член клуба спал в библиотеке, вольно развалясь в кресле с газетой на лице.
Еще один человек сидел в кабинете, сгорбившись над столом и вертя в руке перо в поисках вдохновения.
У удивлению Грея сгорбленная спина принадлежала Гарри Карьеру, старшему офицеру 46-го. Карьер, оглянувшись с блуждающим взглядом, вдруг увидел в коридоре Грея и, встревоженный, поспешно шлепнул лист промокательной бумаги поверх лежащего перед ним письма.
— Новое стихотворение, Гарри? — приятно улыбаясь спросил Грей и вошел в кабинет.
— Что? — застигнутый врасплох Гарри попытался принять невинный вид, но не смог. — Какое стихотворение? Я? Письмо даме.
— О, неужели?
Грей сделал вид, что пытается поднять промокашку, но Карьер схватил оба листа и прижал их к груди.
— Как вы смеете, сэр? — Сказал он тоном оскорбленной невинности. — Частная переписка есть святое!
— Что святого может быть у человека, рифмующего «поэта» с «минетом»?
Грей не мог ручаться, что бренди, согрев его кровь, не развязал ему язык. Тем не менее, вид Гарри с выпученными глазами заставил его рассмеяться. Гарри подскочил к двери, быстро посмотрел в обе стороны по коридору и оглянулся к Грею.
— Хотел бы я послушать, как рифмуете вы, друг мой. Кто, черт возьми, вам рассказал?
— Да все знают. — возразил Грей. — Я, например, сам догадался. В конце концов, это вы дали мне ту книгу Дидро. [5]— ему не хотелось раскрывать, что источником информации была его собственная мать.
— И вы ее прочитали? — Цвет начал возвращаться в лицо Гарри.
— Предпочитаю слушать, как мсье Дидро читают другие. — Он улыбнулся при воспоминании о в стельку пьяном Гарри, декламирующего стихотворение об Эросе во время мочеиспускания за ширмой в салоне леди Джонас.
Гарри глядел на него, прищурившись.
— Хмм, — сказал он. — Да вы не отличите дактиль от большого пальца левой руки. Вам рассказала Бенедикта.
Брови Грея взлетели на лоб. Не от обиды на сомнения Гарри в его литературных способностях — они были отчасти справедливы, а от удивления. То, что Гарри назвал мать Грея ее христианским именем, а так же ее информированность в области поэзии привели к шокирующему открытию об интимности их знакомства.
А он-то спрашивал себя, откуда мать знает об эротической поэзии Гарри. Теперь он с интересом прищурился. Гарри, запоздало сообразив, что он наделал, попытался принять невинный вид, насколько это было возможно для тридцативосьмилетнего полковника с экзотическими привычками, развратными вкусами и значительным опытом. У Грея мелькнула мысль о защите чести, но его мать теперь была благополучно замужем за генералом Стэнли, и ни он ни она не поблагодарили бы его за скандал. Да ему и не хотелось вызывать Гарри, честно говоря.
Он решил обойтись возмущенным:
— Эта дама является моей матерью, сэр, — и Гарри был достаточно тактичен, чтобы смутиться.
Он не успел ничего ответить, потому что передняя дверь открылась, холодный сквозняк закружил по комнате, подняв бумаги на столе и швырнув их под ноги Грею. Он наклонился быстрее, чем Гарри успел до них добраться.
— Иисусе, Гарри! — Его глаза быстро пробежали по тщательно выведенным строчкам.
— Отдайте! — прорычал Гарри, пытаясь вырвать бумагу.
Удерживая Гарри одной рукой, Грей прочитал вслух:
— Меж бедер пенится п***… Иисусе, Гарри, пенится?!
— Это факин черновик!
— Фу, как грубо! — Он проворно отступил в зал, уклоняясь от Гарри, и столкнулся с только что вошедшим джентльменом.
— Лорд Джон! Смиренно прошу прощения! Я вас не зашиб?
Грей мгновение тупо смотрел на огромного человека, заботливо надвигавшегося на него, а затем выпрямился после бесславного падения.
— Фон Намцен! — он пожал руку великану ганноверцу, безмерно счастливый видеть его снова. — Что привело вас в Лондон? Что привело вас сюда? Вы поужинаете со мной, не так ли?
Красивое суровое лицо фон Намцена расплылось в улыбке, но Грей заметил следы недавнего страдания в углубившихся складках вокруг рта, во впадинах под скулами и глубоко посаженными глазами. Он сжал руку Грея, выражая радость от их нечаянной встречи, и тот почувствовал, как у него, фигурально выражаясь, трещат кости.
— Я был бы рад, — сказал фон Намцен, — но я приглашен… — он оглянулся и указал на элегантного джентльмена, стоящего поодаль. — Вы знакомы с мистером Фробишером? Его светлость Джон Грей, — Фробишер поклонился.
— Конечно, — ответил джентльмен учтиво. — Вы доставите мне большое удовольствие, лорд Джон, если присоединитесь к нам. У меня есть две связки куропаток, огромный свежепойманный лосось и еще кое-какая мелочь. Я буду рад, если вы поможете капитану фон Намцену со всем этим справиться.
Грей уже успел познакомиться со способностями фон Намцена, и был уверен, что ганноверец вполне может проглотить все вышеперечисленное в одиночку, а затем еще не забудет перекусить перед сном, но не успел извиниться — Гарри выхватил похищенные документы у него из рук. Возникла новая суета с представлениями и знакомством, в результате чего все они оказались за столом в ожидании лосося и нескольких бутылок хорошего бургундского.