— Садитесь, господа, — сказал герцог с исключительной любезностью, указывая на стулья около камина. — Джон, попроси Пилкока принести нам немного бренди.
— Я думаю, нам следует привести его к военно-полевому суду, — сказал Хэл, ставя свой стакан. — То есть, вместо того, чтобы передавать дело в гражданский суд. С одной стороны, если мы выиграем гражданское дело, мы сможем вернуть все деньги, которые ублюдок не успел спрятать, и это даст нам возможность очернить его имя в прессе, травить его как лисицу, и вообще разрушить его жизнь. Однако…
— Есть другая сторона медали, — сухо сказал Грей. К счастью ему никогда не предъявляли иски, но угроза несколько раз возникала, так что он имел хорошее представление о тисках правосудия и опасном характере закона. — По-видимому, он имеет достаточно денег, чтобы нанять хороших адвокатов. Может быть и весьма вероятно — если хоть половина написанного Карруотерсом правда — он подаст встречный иск за клевету, и на многие годы превратит нашу жизнь в ад.
— Ну да, — согласился Хэл, — именно так.
— В то время как военно-полевой суд, следуя обычаям армии, руководствуется твердыми правилами, а не законом, — вступил Гарри. — Правила будут для нас лучшей опорой. В предоставлении улик, я хочу сказать.
Это было верно; в сущности, любой человек мог дать показания военно-полевому суду, и все что он мог сказать, считалось доказательством, хотя тот же суд мог рассмотреть только часть из них, либо не принять во внимание вовсе, смотря какой вес они имели по данному вопросу.
— И, если военно-полевой суд признает его виновным, я полагаю, его могут расстрелять?
Все три англичанина ошеломленно посмотрели на Фрейзера. Шотландец сидел спокойно на протяжении всей беседы, и они почти забыли о нем.
— Я думаю, он может быть повешен, — ответил Хэл после короткой паузы. — Как правило, мы расстреливаем солдат только за дезертирство и мятеж.
— Привлекательная перспектива, — Карьер поднял стакан в знак согласия с Фрейзером, прежде, чем обратиться к остальным. — Хотим ли мы, чтобы он умер, как считаете?
Грей задумался. Одно дело собрать улики и призвать Сиверли к правосудию за его преступления. Но чтобы хотеть его смерти…
— Я не знаю, — медленно сказал Грей. — Но, возможно, я не должен принимать во внимание подобные соображения. Сиверли спас мне жизнь в Квебеке, хотя это не мешает мне возбуждать дело против него… Я думаю — нет. Я не хочу, чтобы он умер.
Грей не смотрел на Фрейзера, уверенный, что шотландец расценит его нежелание уничтожить Сиверли как малодушие.
— Будет намного лучше, если его уволят и заключат в тюрьму. Это послужит примером, — сказал Хэл. — Кроме того, приговоры приводятся в исполнение слишком быстро. Я хочу, чтобы этот факер страдал.
Из угла, где сидел Фрейзер донесся приглушенный звук. Грей обернулся и с удивлением увидел, что шотландец смеется. Горцы странно смеялись — лицо превращалось в маску смеха, но звуков почти не издавали.
— Я вспомнил, как ваша светлость отказался расстрелять меня, — сказал Фрейзер Хэлу. — Долг чести, говорите? — Он с иронией отсалютовал бокалом.
Яркая краска выступила на лице Хэла. Грей не мог вспомнить, чтобы кто-либо раньше мог заставить брата онеметь. Хэл несколько мгновений смотрел на Фрейзера, затем кивнул:
— Туше, капитан Фрейзер, — сказал он и сразу повернулся к Грею.
— Итак, военно-полевой суд. Мы с Гарри начнем свое дело здесь, в то время как вы с капитаном поедете за Сиверли. Теперь, Гарри, кто из ваших людей в Ирландии сможет нам помочь?
Глава 11
Праздное любопытство
Эдуард Твелветри все еще стоял у Грея перед глазами, когда он очнулся утром от тревожного сна. Во сне он дрался на дуэли на пистолетах; у его противника не было лица, но почему-то он был уверен, что это Эдуард.
Причина сна была ему понятна; имя Твелветри в его сознании было прочно связано с дуэлью, на которой Хэл убил Натаниэля Твелветри, соблазнившего первую жену Хэла. Грей довольно долго ничего не знал о дуэли — по причине молодости и отсутствия в то время в Лондоне, после смерти отца его отправили в Абердин.
Завтрак не развеял ощущения тревоги, и он вышел в сад в надежде, что свежий воздух проветрит голову. Он прогуливался уже несколько минут, когда из дома вышла его невестка с корзинкой и садовыми ножницами. Она приветливо поздоровалась с ним, и они, не спеша пошли по дорожке, разговаривая о мальчиках, которых Грей видел за игрой в начале недели, о здоровье Хэла — брат периодически страдал от ценуроза [8]и мучился мигренями по ночам. Но мысль о том поединке не оставляла его.
— Рассказывал ли Хэл вам когда-нибудь об Эсме? — вдруг спросил он под влиянием импульса.
Минни удивилась, но ответила без колебаний:
— Да, все. Или я полагаю, что все, — добавила она с полуулыбкой. — Почему вы спрашиваете?
— Праздное любопытство, — признался Джон. — Я был очень молод, когда они поженились и совсем не знал ее. Я помню свадьбу — огромный шлейф, белое кружево, бриллианты, Сент-Джеймс и сотни гостей… — он замолчал, увидев ее лицо. — Я сожалею, что не был здесь на вашей свадьбе, — поспешно добавил он, пытаясь загладить вину.
— Я тоже, — сказала она, на щеке появилась ямочка. — Вы бы удвоили список гостей. Хотя, это было не здесь. Не в Англии, хочу сказать.
— А, гм. Личное дело, как я понимаю?
— Да, пожалуй. Рядом с Хэлом стоял Гарри, и он попросил хозяйку паба стать вторым свидетелем. Это случилось в Амстердаме. Она не говорила по-английски и понятия не имела, кто мы такие.
Грей был очарован, но боялся обидеть ее чрезмерным любопытством.
— Я понимаю.
— Нет, совсем не понимаете, — она уже открыто смеялась над ним. — Я не имела ни малейшего желания выходить за него, несмотря на шестимесячный живот. А он не обращал никакого внимания на мои возражения.
— То есть… э-э-э… Бенджамин?
— Да. — улыбка, которую Грей расценил как отблеск материнской гордости, на мгновение смягчила ее губы. — Он мне неплохо удался.
— Полагаю, это так, — пробормотал он. — Как случилось, что вы встретились с Хэлом в Амстердаме?
Что сказал ему Хэл? «Мне потребовалось почти шесть месяцев, чтобы найти ее».
— Он искал меня, — откровенно сказала она. — В один прекрасный день вошел в книжный магазин моего отца с горящими глазами. Я чуть не упала в обморок. Впрочем, он тоже, когда увидел, что я беременна.
Она тихо улыбнулась своим воспоминаниям.
— Он издал громкий вздох, покачал головой, затем обошел прилавок, взял меня на руки и вынес меня из магазина в карету. Гарри ждал нас снаружи. Я была впечатлена: я, должно быть, весила не меньше одиннадцати стоунов. — Она покосилась на Грея. Ямочка вернулась на щеку. — Вы ужасно возмущены, Джон?
— Ужасно. — На самом деле он думал, что Хэлу очень повезло, что Бенджамин так на него похож. Он взял ее руку и удобно положил себе на сгиб локтя.
— Почему вы плохо думаете об Эсме? — Спросила она.
— Ох… просто подумал, это было так не похоже на Хэла — жениться на скучной женщине.
— Я имею все основания быть уверенной, что она не была скучной, — сухо сказала Минни. — Хотя благодарю за комплимент.
— Ну, я знаю, что она был красива, весьма красива, но что касается ее характера…
— Самодовольная, самовлюбленная и беспокойная, — лаконично перечислила Минни. — Она не была счастлива, не находясь в центре внимания. Но очень умно и талантливо добивалась этого внимания любыми средствами.
— Действительно, — Грей на мгновение задумался. — Любыми средствами. Если Хэл рассказал вам все, то что вы знаете о Натаниэле Твелветри?
— Я? — тихо сказала она, и ее рука на секунду сжалась у него на рукаве. — Считаю ли я, что у нее был роман с ним ради нее самой, вы это имеете ввиду? Или для того, чтобы вернуть внимание Хэла? Скорее последнее.
8
Ценуроз (лат. Coenurosis) — преимущественно хроническое заболевание, проявляющееся характерными симптомами нарушений координации движений, вызываемое гельминтозом из группы цестодозов вида Multiceps multiceps, характеризуется поражением головного, реже спинного мозга.