– Водитель был советским военнослужащим?
– Нет, немцем. Его звали Норберт Биндер. Я платил ему двести марок в месяц, расходы мне компенсировали в финчасти. А до него был другой водитель, Вилли Брем. Но он плохо знал машину, не мог устранить даже мелкую поломку. Поэтому я его заменил.
– Вы все время ездили с водителем?
– Нет, иногда я его отпускал и сам садился за руль. Когда не хотел, чтобы о моей поездке знали.
– Ваши водители были осведомителями Смерша?
– Я этого не исключал.
– Вы сказали, что вашим заданием был поиск немецких архивов и ученых, работавших в ракетной программе фон Брауна. Как вы стали секретарем Контрольного союзного совета?
– Это получилось случайно. Однажды в кабинет Серова вошел маршал Жуков. Я как раз докладывал о ходе работ. Серов представил меня. Георгий Константинович спросил: «Грамотный?» Серов ответил: «Кандидат технических наук» – «Почерк хороший?» – «Разборчивый» – «Годится. Пошли, будешь вести протоколы». В Совет входили генерал Эйзенхауэр, фельдмаршал Монтгомери и генерал де Тассиньи. На заседаниях Совета я сидел рядом с Жуковым, маршал мне доверял. Потом Жукова отозвали в Москву и назначили главнокомандующим Сухопутными силами. Его заменил генерал армии Соколовский. Немного позже он стал маршалом.
– О Контрольном совете мы еще поговорим. Вернемся к началу вашего пребывания в Берлине. Вы жили один?
– До конца мая 1946 года один. Потом мне разрешили вызвать жену и дочь.
– Мы знаем, что очень редко кому разрешали вызвать семью в Берлин. Только высшим руководителям СВАГ[1]. И то не всем. Почему для вас сделали исключение?
– Получилось так. Однажды меня вызвал к себе маршал Соколовский. Ему сообщили, что я замечен в сомнительной связи.
– Кто сообщил? Капитан Квашнин?
– Вряд ли, на Соколовского у него не было выхода. Его начальником был Серов.
– Значит, Серов?
– Возможно. Я не стал спрашивать, а Соколовский бы не ответил.
– Что за связь?
– С одной немкой.
– С кем?
– С Эльзой Рихтер, певицей из ресторана отеля «Кронпринц» на Курфюрстендамм.
– Курфюрстендамм находится в британской оккупационной зоне. Как вы туда попали?
– В Берлине границ нет, я мог свободно ездить по всему городу.
– Продолжайте. Эльза Рихтер была вашей любовницей?
– Да.
– Как вы с ней познакомились?
– В ресторане отеля «Кронпринц» у меня была встреча с человеком, который мог знать об одном ученом-ракетчике, сотруднике фон Вернера. Встреча закончилась вечером. Шел сильный дождь. Эльза как раз вышла из отеля. Я предложил ее подвезти, она села ко мне в машину. По дороге разговорились. Ей было двадцать пять лет. Она рассказала, что муж погиб на восточном фронте, живет одна с дочерью четырех лет. Дочь заболела воспалением легких, нужны антибиотики, а лекарства на черном рынке очень дорогие. Я пообещал помочь, достал пенициллин в нашем госпитале и передал Эльзе. Она пригласила меня к себе. У нее была комната на Фридхофштрассе возле старого немецкого кладбища.
– Как часто вы с ней встречались?
– Когда как. Иногда раз в неделю, иногда реже. Зависело от моей занятости на службе.
– Как это происходило?
– Я подъезжал на машине к «Кронпринцу» к тому времени, когда она заканчивала выступление. Она садилась ко мне, ехали к ней.
– Вы заходили в отель?
– Нет. В ресторане всегда было много американцев, англичан и богатых немцев из спекулянтов. Русский офицер вызывал бы ненужный интерес. Я не хотел привлекать к себе внимание.
– О вашей связи доложили Соколовскому. Что он вам сказал?
– Могу повторить, но вы не поймете.
– Ругался?
– Это мягко сказано. Сказал, что я безответственный кобель и это до добра не доведет. Кто знает, кто такая эта певичка и с кем она связана. И он бы немедленно отправил меня в Москву, если бы не важность работы, которой я занимаюсь.
– Что вы ответили?
– Что я мог ответить? Что все мы кобели, кто больше, кто меньше.
– А он что?
– Сказал, что есть только один способ это прекратить. И приказал вызвать в Берлин жену. Аза с Беллой приехали через месяц. Больше с Эльзой я не встречался.
– Как приезд вашей семьи воспринял Серов?
– Был очень недоволен. Он с самого начала относился ко мне с подозрением. Вообще-то он всех подозревал, такой человек…
Комментарий майора Хопкинса: «Показания подполковника Токаева кажутся достоверными в части обстоятельств его переезда в Берлин. Его описание здания НКВД на Лубянке соответствует сведениям, полученным нами ранее от других источников. Вместимость самолета Ли-2 и время полета из Москвы до аэродрома в Иоганистале также названы правильно. Сомнения вызывает причина, по которой ему разрешили жить вне Карлсхорста. Из этого района Берлина, контролируемого советскими патрулями, ему было бы гораздо труднее выехать в британский сектор, что он сделал 3 ноября 1947 года.
1
Советская военная администрация в Германии