Он шевелил губами, беззвучно повторяя цифры. Мало ли что – может, у него привычка такая. На самом деле пытался запомнить. Память у лейтенанта Дорина была первоклассная.
– Передают, что сообщение принято, сеанс окончен, – сказал он, снимая наушники. – Теперь-то хоть покормите?
– Теперь покормлю.
Ого! Девушка снова улыбнулась, причем не так, как в прошлый раз, а масштабно, даже зубы показала. Взгляд все равно остался минус двадцать по Цельсию, но это уж, видно, такие в Абвере служат ледышки.
Все равно видно было, что довольна.
Достала из пакета бутылку кефира, французскую булку.
– И всё? – возмутился Егор. – Я вам что, мышонок? Не, голуба, так не пойдет. Сейчас выйду в магазин, куплю колбаски, сыра плавленого, хлеба полбуханки. Потом запрете меня обратно.
А сам уже прикидывал, что поведет ее в продуктовый на Трубную. Может, удастся хоть на пару минут оторваться.
– Позавтракайте этим, – сказала девушка. – А в магазин сходим позже, перед обедом. Покажете мне там, что вам покупать. На будущее.
Голос ласковей, не то что вчера. В общем, кое-какое улучшение в отношениях наметилось. Пожалуй, можно приступать к пульпации.
Егор налил в стакан кефиру. Спросил:
– Когда сведете с самим?
Имя «Вассер» произносить не стал. Ну-ка что она ответит?
– Вы ешьте, ешьте. Потом поговорим.
Что ж, ладно.
Он откусил хрустящую горбушку. Запил.
Чудно. Кефир был вроде холодный, а, попав в пищевод, будто закипел. Егор удивленно прижал ладонь к охваченной пламенем груди, опустил голову – и увидел, что пол стремительно несется ему навстречу.
Когда глаза снова открылись, перед ним был не пол, а потолок – облупленный, грязный, со свисающим лоскутом масляной краски.
Егор хотел пошевелиться – и не смог.
Он лежал на кровати, руки вытянуты вверх и пристегнуты к изголовью ремнями. Щиколотки – тоже, к изножью.
Попробовал крикнуть – не открылся рот. Кажется, он был залеплен пластырем.
Единственное, что двигалось – шея.
Повернув голову, беспомощный лейтенант Дорин увидел Несмеяну. Она стояла возле раковины и медленно, тщательно мыла стакан.
Обернулась на скрип кровати, спросила:
– Очухался, предатель?
Как изменилось ее лицо! Оно и прежде-то было не из приятных, а теперь сделалось открыто враждебным. Черные глаза смотрели на Егора с холодной ненавистью. Как брезгливо ее пальцы протирали стакан, из которого Дорин напился отравленного кефира!
Чем он себя выдал? Откуда она знает?
– Ich bin kein Vertreter, – попробовал промычать он сквозь пластырь. – Sie irren sich! [9]
Ремни, которыми он был пристегнут к кровати, оказались хитрыми: толстые, прочные, с несколькими делениями. Зачем деления, непонятно, но сейчас Егору было не до этого.
– Wer sind Sie? Was wollen Sie? [10]
Он изо всех сил двигал челюстью, пытаясь придать своему мычанию хоть какую-то членораздельность.
– Ме-е, ме-е, -усмехнулась девушка. Тонкие губы искривились. – Заблеял, баран.
– Wer sind Sie? Вы кто? – повторил Егор, отказавшись от второго вопроса, слишком длинного.
– Кто я? – догадалась она и коротко, зло рассмеялась.
Ответить и не подумала.
Тщательно вытерла идеально чистый стакан платком, налила воды до краев, стала медленно, с наслаждением пить.
И здесь Дорин, наконец, понял.
Замерев, он смотрел, как молодая женщина пьет воду из стеклянного стакана.
На подбородок стекла тонкая, прозрачная струйка. Wasser!
Глава десятая.
Письма в никуда
Ведь говорил же шеф, что Вассер может оказаться женщиной! Правда, сказано это было между прочим, чтобы, как выразился Октябрьский, «не зашориваться». Егор пропустил тогда эту версию мимо ушей, да и во всех последующих обсуждениях сотрудники группы говорили про Вассера исключительно в мужском роде. Хоть в современной разведке женщины встречаются не столь уж редко, всерьез предположить, что важный агент, которого немцы так тщательно оберегают, ходит в юбке, было трудно.
В том-то и штука! Ну кому придет в голову, что эта модно одетая, модельно подстриженная фря, возможно, владеет ключом к тайне, от которой зависит судьба двух могучих государств! Вот ведь знал Егор, что вызвать на встречу его может только Вассер, а увидел перед собой женщину – и даже в голову не пришло. Сто раз мог взять ее, запросто. Но Вассер оказалась хитрее…
– Намычался? – презрительно спросила шпионка. – Ладно, подыши. Но учти: одно слово – и заклею обратно.
Она подошла, рывком отодрала пластырь. Егор чуть не взвыл от боли – за ночь на лице отросли волоски.