— Ты ведь можешь позволить себе частного наставника, — с презрением заметил Марций, указывая на обувь и одежду сенатора.
— Дело не только в деньгах. Мои дети бунтари по характеру и не стали бы уважать простых рабов. К тому же многие из этих греческих педагогов имеют… странные предпочтения.
— Ну, если ты об этом, то в школе они тоже не будут в безопасности! Посмотри на Оттавия. Когда он приехал в Рим, у него была только штопаная тога. Но благодаря смазливой физиономии он быстро сделал карьеру…
Аврелий насторожился, притворившись, будто ошарашен такой новостью.
— Давай договоримся: я ничего не утверждаю, это лишь слухи, — сразу же отступил Мар-ций и, допив своё вино, быстро ушёл.
Покидая термополиум, патриций задался вопросом, что за тяжёлая ноша вынудила этого недовольного старого учителя отвести душу. Надо постараться побольше разузнать об Оттавии.
Выйдя на улицу, он хотел было взять общественные носилки, чтобы вернуться домой, как вдруг его внимание привлёк мальчик, сидевший на невысокой ограде возле прилавка с овощами. Его тоненькая правая ножка, обутая в старый, слишком большой сапожок, была короче левой, свисала и постукивала по стене.
Откинув упавшие на глаза волосы, мальчик нацелился рогаткой в муху, сидевшую в этот момент на груде луковиц, сощурился и выстрелил. Ягодка бузины со свистом пролетела мимо.
— На твоём месте я бы взял кипарисовую шишку, — посоветовал сенатор, узнав мальчика, который воровал сладости в доме Арриания.
Мальчик взглянул на него, не зная, как быть. Потом взял свою капсу[44], лежавшую рядом, и спрыгнул на дорогу.
Аврелий успел ухватить его за шиворот.
— Слишком торопишься, молодой человек! Спорю, что ты тот самый Манлий, которого с палкой в руке повсюду ищет Тертуллий. Почему ты не в школе?
Мальчишка пожал плечами.
— Я не сделал упражнение по греческому, и учитель побил бы меня, — признался он, состроив рожицу и теребя буллу.
— А что, так уж сильно бьют учителя?
— Не все. Тертуллий самый злобный. Он свободный человек и недоволен, что приходится заниматься таким низким делом. Вот и отводит душу на школьниках… Но только на таких, как я, которые ничего не стоят. Видел бы ты, как он обращается с молодыми господами, которые приходят в школу в сопровождении папас!
— Папас?
— Ну да, наставник, педагог, учитель! Нянька, говорим мы, чтобы посмеяться над молодыми господами: папас будит их, одевает, моет, покупает завтрак и присутствует на уроках вместе с ними, сидит рядом на парте, чтобы помочь выполнить здание.
— А тебе, выходит, некому помочь? Твой отец, твоя мать… — хотел было узнать Аврелий, но сразу пожалел об этом. Изношенная, старая капса и потрёпанные свитки в ней говорили лучше всяких слов.
— Мой отец старьёвщик. Он целый день возит свою тележку и к вечеру еле держится на ногах от усталости. И потом, он не умеет писать даже по латыни, не то что по-гречески. Однако он хочет, чтобы я ходил в школу, и гробит своё здоровье, лишь бы и дальше платить этим проклятым учителям.
— Он прав, — согласился патриций. — Сегодня совершенно необходимо иметь хотя бы начальное образование, чтобы найти приличную работу.
— Ты как мой отец — только и умеешь, что читать мораль, но в школу-то хожу я, и Тертуллий бьёт меня, а не тебя или его! — возразил Манлий. — Пока жива была мама, всё было по-другому: она слушала, как я готовил уроки, хотя и не понимала ничего, и всегда клала мне в капсу какую-нибудь сладость, чтобы поел в полдень. А теперь у меня с собой только кусок хлеба, но и он не радует, потому что я думаю о Квартилле… — Мальчик говорил торопливо, без остановки, словно эти мысли уже давно рвались наружу, только некому было высказать их. — Квартил-ла — моя сестра. Она не растёт, при нынешней кормилице от девочки остались кожа да кости. Говорят, долго не протянет, — мрачно произнёс он. — А мама умерла, когда родила её…
У мальчика навернулись на глаза слёзы, но он тут же, как взрослый, взял себя в руки и перестал плакать.
Аврелий положил руку ему на плечо и, стараясь выглядеть не слишком навязчивым, предложил:
— Знаешь, раз уж ты всё равно пропустил урок, что, если мы перекусим где-нибудь поблизости?
Вскоре, получив блины с мёдом и хорошую порцию сосисок под соусом, мальчик в полной мере оценил странное предложение патриция.
— Послушай, Манлий, хочешь поработать на меня? Нужно всего-то внимательно смотреть и слушать. Мне важно знать всё, что происходит в школе. За это буду давать тебе два acca в день. И помогу делать уроки, если хочешь. Конечно, чтобы служить моим разведчиком, придётся каждый день ходить в школу…