— Я не хочу на невольничий рынок! — вскричала Наннион.
— Успокойся, похоже, нет нужды в рынке. Хозяин борделя в переулке Ольмо уже готов купить тебя, — равнодушным тоном продолжал Аврелий, желая проверить, насколько искренна служанка. Он знал по опыту, что многие рабы часто притворялись глупее, чем были на самом деле, лишь бы избежать неприятностей, но с Наннион, он опасался, перед ним действительно безнадёжный случай.
Рабыня всё не решалась ответить.
— Будешь умницей, тебя купит он! — указав на хозяина, неосторожно пообещал Кастор, надеясь заставить её заговорить.
— И тогда я буду с тобой? — несказанно обрадовалась Наннион.
— Конечно, — поспешил заверить её Аврелий, а грек тотчас пожалел о своих словах. Одно дело встречаться с рабыней время от времени, и совсем другое — жить с ней в одном доме.
— Ну, в таком случае… — улыбнулась Наннион, подобрев, а Кастор схватился за голову.
— Так ты узнаёшь их? — спросил патриций, снова указывая на амулеты.
— Да, они принадлежали Лучилле. Вот этот она всё время носила на шее, — подтвердила служанка и достала из кучки обсидиановую подвеску.
«Маленький бесформенный уродец, карлик с хвостом какого-то животного, с плюмажем на голове… Интересно, что все это означает?» — задумался Аврелий.
— Это Бес, господин, — подсказал Кастор. — Плебеи в Александрии считают его могучим богом, который спасает от злых духов. Тут ещё есть пальцы Хоро, а это узел Изиды, которая защищает кровь от ядов. На Востоке люди очень суеверны и носят на себе множество разных амулетов вроде этих.
— Странно, а я-то думал, что нильская долина уже давно населена греками…
— Нет, дело обстоит не так, господин, египтяне и не думали отказываться от своих богов. Они не только продолжают почитать чудовищ, похожих на зверей, но и очень успешно заселяют ими Рим.
— Если Лучилла носила амулеты против дурного глаза, значит, чего-то опасалась. Не знаешь, случайно, где она достала их? — безо всякой надежды спросил Аврелий служанку.
— Ну, конечно, знаю! — охотно ответила девушка, желая задобрить патриция. — В одной лавке, на окраине Города, рядом с какими-то храмами… Или это были портики?.. И небольшая сосновая рощица неподалёку…
Сенатор вздохнул. Храмов в Риме имелось сотни, и столько же портиков. Что касается сосен, то при желании квириты[54] могли бы засадить ими все свои колонии.
— Постарайся объяснить точнее, — попросил он.
— Там были большие ворота…
— В Риме множество ворот, и все вдоль городской стены! — рассердился Аврелий.
Но усилия что-то вспомнить быстро истощили жалкие ресурсы памяти Наннион, и она захныкала:
— Там ещё стулья были и лысый продавец. Хозяйка поговорила с ним, а потом мы увидели Лориду. Больше ничего не помню!
— «Лориду, служанку Камиллы? — спросил сенатор.
— Да, я хотела поздороваться с ней, но Лу-чилла не позволила. Хотя они ведь были подругами…
— Скажи-ка, ты узнала бы это место, если бы снова оказалась там?
— Не знаю, я же бедная простая… — пролепетала Наннион, но Кастор прервал её, прежде чем она вновь затянула свою песню.
— Я слышу, вернулись нубийцы, — сказал патриций и энергично поднялся.
— Только что, господин, — подтвердил Кастор.
— Отлично. Послушай, девушка, ты когда-нибудь ездила в паланкине? — обратился Аврелий к служанке. Наннион вытаращила глаза. — Собирайся, прокатимся!
Тяжело дыша, носильщики миновали Цели-монтанские ворота. Они уже обошли по кругу большую часть крепостной стены, окружающей город, но Наннион так и не узнала нужное место.
Развалившись на подушках из виссона[55], она вовсю забавлялась — открывала и закрывала занавески паланкина и всячески понукала носильщиков.
А Кастор, который следовал за паланкином пешком, отнюдь не развлекался. Его терзало подозрение, что рабыня просто тянет время, лишь бы продлить прогулку.
— Пить хочу! — прохрипел, наконец, вольноотпущенник и в бессилии свалился на брусчатку. Аврелию не оставалось ничего другого, как приказать нубийцам остановиться.
После того как все утолили жажду, компания задержалась и у термополиума. От первоначального воодушевления, с каким отправились на поиски, остались лишь смутные воспоминания.
— Наверное, нужно отказаться от этой затеи, — сказал патриций, которому идея показать Наннион все римские ворота уже не казалась такой блестящей.
55
Виссон — драгоценная тончайшая ткань, белая, реже золотистая, употреблявшаяся для одежды первосвященников, царей, фараонов, центурионов и патрициев, в неё заворачивали мумии фараонов. Неоднократно упоминается в исторических источниках, в Священном Писании.