— Мне нужна некая Филомена… — объяснил Аврелий.
— Наша лучшая плакальщица, непревзойдённая в конкламатио[82] и стенаниях! Вместе с ней можешь нанять группу плакальщиц, способных растрогать даже камни! У нас есть также отличные мимы, которые могут представить родным и друзьям подвиги покойного. Но садись, пожалуйста! — пригласил человечек, указывая Аврелию на стул в окружении алебастровых урн. — Нужно только заранее доставить нам маски предков, чтобы они тоже могли участвовать в похоронной процессии. Да, напомню тебе, что мы принимаем заказы и на будущее: лучше не полагаться на наследников и заранее позаботиться о собственных похоронах!
— По правде говоря, я совсем неплохо себя чувствую, — ответил патриций, радуясь, что не суеверен.
— Никогда ведь не знаешь… Какой-нибудь неожиданный несчастный случай… — настойчиво продолжал ловкий делец, и скептичный сенатор вдруг задумался только раз — один-единственный раз! — а не стоит ли всё же сделать жест от сглаза?
Через некоторое время он всё же добился, чтобы его проводили, наконец, к плакальщице, но гробовщик по-прежнему не сводил с него глаз в надежде заполучить заказ и искал на его ещё молодом лице приметы будущей скоропостижной кончины. И тогда Аврелий, слегка устыдившись, решил коснуться железного гвоздя, торчащего из похоронных носилок[83]. Ничего плохого, в конце концов, от этого не случится.
Филомена оказалась не такой старой, как представлялось: тёмный платок на голове, морщинистое лицо, маленькие хитрые глаза, и ко всему этому — довольно решительный характер.
— Дочь Арриания, да? Я сразу сказала, тут что-то не так. Не впервые встречаюсь с таким делом. «Скончался от изнурения», — высокомерно объясняли мне родственники как раз сегодня, показывая синюшный труп со свёрнутой шеей.
— А почему ты думаешь, что девушка умерла раньше, чем мы считали?
— Из-за красноватой припухлости на ягодицах и на спине, как если бы тело долго лежало вверх лицом. Видишь ли, когда кровь перестаёт двигаться, она всегда застаивается, скапливается внизу, от этого и появляются своего рода пролежни. Но надо немного раньше, чем это случится…
— Я вижу, ты знаешь больше врача, — похвалил её сенатор, отсыпав щедрое вознаграждение.
— Эх, молодой человек, я говорю так не ради хвастовства, а потому что всю жизнь имею дело с людскими телами. Прежде занималась живыми, а теперь, когда постарела, не остаётся ничего другого, как ухаживать за мёртвыми, — ответила польщённая похвалой Филомена, с печальной улыбкой вспоминая о своём длительном опыте проститутки. — А ты, как посмотрю, щедрый человек и умный, поэтому скажу тебе кое-что. Обычно я молчу, не хочу неприятностей, но в твоём случае… Короче, не стану ходить вокруг да около: та девушка — думаю, она была твоей любовницей — умерла не только потому, что так пожелала Парка…
— Что ты хочешь сказать?
— Под слоем лечебной грязи её глаза были залиты кровью, а так бывает, когда человек задыхается…
— Значит, она умерла не от внезапной остановки сердца?
— Какое там сердце! Типичная смерть от удушения. Уж поверь мне!
Аврелий вдруг отчётливо вспомнил ванную и шерстяную подушку под белоснежной простынёй…
— Большое спасибо, Филомена! — попрощался он, но плакальщица улыбалась и смотрела, словно ворон, терпеливо ожидающий другого куска сыра, который только что попробовала. Патриций протянул ей ещё пару сестерциев и дружелюбно сказал:
— Жаль, что мы не познакомились раньше!
В ответ Филомена улыбнулась беззубым ртом и весело позвенела монетами.
Уже направляясь к паланкину, Аврелий вдруг обернулся к ней с ещё одним вопросом:
— Ты не заметила, случайно, был ли у девушки шрам на бедре?
— Может, и был, но я, по правде говоря, не припомню.
— Неважно, — ответил патриций, и старуха, вздохнув, долго смотрела ему вслед, пока удалялся паланкин.
На обратном пути Аврелий остановился у тележного склада Македония. Бравый старик сидел, склонившись над деревянными досками, в окружении сыновей и нескольких оборванцев, наперебой подававших советы, как лучше сделать вывеску, которую он рисовал:
— Крупнее, крупнее, ещё крупнее! Имя должно быть хорошо видно! — едва ли не в один голос требовали они.
— Вижу, твоё предприятие набирает обороты! — поздравил его патриций.
— Первые переносные стулья уже в деле, — радостно сообщил Македоний. — А вчера мы заработали четыре сестерция! Если хочешь прокатиться, сенатор, для тебя — бесплатно!
83
Суеверные римляне, желая отогнать злых духов, скрещивали указательный и средний пальцы или прикасались к железу, так делают и сегодняшние итальянцы.