— Каким цветом подкрашивала глаза твоя хозяйка? — вдруг спросил Аврелий.
— «Лучилла? Она никак не подкрашивала глаза, — ответила служанка, подтверждая его подозрения.
— Нов ванной тем не менее оказался чёрный бистр[85], — возразил патриций, хорошо помня ракушку, найденную возле трупа.
Наннион покачала головой.
— Я никогда не видела у неё подкрашенных глаз.
Отпустив служанку, Аврелий достал из ларца мешок с ящичком покойной девушки. Задумчиво повертел его в руках, потом вывернул мешок и, внимательно рассмотрев, заметил на нём что-то вроде тёмной пыли, которая походила на раскрошившийся папирус. Он растёр между пальцами эту странную субстанцию и понюхал. Ему показалось, он уловил очень отдалённый лёгкий запах лавра.
Это единственное, что не увязывается, подумал он с беспокойством, тогда как всё остальное: рассказ Лориды, чёрный бистр, черепаха и Ахилл, нравственное завещание, стихи Суль-пиции, третье письмо…
Он помрачнел и нахмурился: нужно снова встретиться с Камиллой, и как можно быстрее!
XXII
ЗА ВОСЕМЬ ДНЕЙ ДО ДЕКАБРЬСКИХ КАЛЕНД
На рассвете Аврелий стоял перед камнем в пустом храме, спрашивая себя, что заставило его прийти сюда. Его всегда раздражали жестокие ритуалы; он презирал сумасшедших священников, готовых оскопить себя, и толпы верующих, превозносивших такое членовредительство как добродетель…
Но именно здесь зародилась одержимость этой женщиной, способной до такой степени возбудить его, что он даже забыл о строгом правиле не поддаваться страстям. Стоило появиться Камилле, как он тут же, в один миг, забывал про все мудрые эпикурейские наставления!
Может быть, подумал он, небожители обиделись на него за философский скептицизм и решили унизить не трагическим и примерным наказанием, а глупым наваждением, от которого ему никак не удаётся избавиться…
Он вскоре снова увидит её, и на этот раз на кону стоит не лёгкое любовное приключение, а несколько жестоких преступлений. Даже если ему не удастся сохранить спокойствие в её присутствии, он должен хотя бы изобразить равнодушие.
Аврелий подошёл к чёрному камню, не зная, как выразить своё почтение, и, рассматривая его поверхность, отполированную руками множества верующих, вдруг замер, спрашивая себя, не перевернулись ли у него мозги: ведь никаких богов нет и в помине, а этот камень — самый обыкновенный, самый заурядный!
Тогда он отвернулся от алтаря и решительно покинул храм: наконец-то настало время свести счёты с Камиллой!
Нубийцы бегом несли паланкин к пирамиде Цестия.
В домусе Корвиния Аврелию сказали, что хозяйка отправилась в дом отца, чтобы забрать свои личные вещи, прежде чем это старое жильё будет сдано в аренду. А Оттавий, оставшись один, перебрался в другое жилище, поменьше и не такое обременительное.
Всю дорогу Аврелий обдумывал, о чём спросит загадочную близняшку. Слишком многое в её истории вызывало сомнения, начиная с неё самой, такой немногословной и неискренней. Вот почему он отправился допросить её как свидетельницу и теперь с уверенностью и достоинством высокого магистрата решительно вошёл в перистиль дома Аррианиев.
И всё же, когда Камилла внезапно появилась перед ним, он вдруг вспомнил, как впервые увидел её: она стояла между колоннами в лучах солнечного света, шагнула ему навстречу, мягко колыхнулась красная туника, и он забыл на мгновение замечательную речь, которую заготовил.
— Ты занималась любовью с Николаем, с этой грудой мускулов! — гневно заявил он. — Отдалась безмозглому рабу!
— Ну и что? — ответила Камилла, хитро улыбаясь. — Испокон века хозяин вправе выбирать себе рабов для удовольствия, и мужчин, и женщин. Кто знает, сколько раз ты, прославленный сенатор, приказывал какой-нибудь рабыне лечь в твою постель? Отчего же удивляешься мне?
— Но ты… — хотел было возразить патриций, однако Камилла прервала его:
— Я? Думаю, я знаю, что ты хочешь сказать, благородный Аврелий: что я — женщина!
Задетый за живое, Аврелий промолчал.
— Сенатор, в этом городе, где властвуют мужчины, где то, что мы называем добродетелью, на самом деле не что иное, как необходимая отвага, состоящая из наглости и произвола, женщина может оставаться порядочной, только если уподобляется вам, мужчинам! Это хорошая школа — ваша, — и я должным образом выучила урок.
— Николай… — пробормотал Аврелий, пытаясь стереть из сознания образ Камиллы в объятиях раба.
85
Краска (оттенок чёрного цвета) из древесной сажи, смешанной с растворимым в воде растительным клеем.