Известность умножила и попытки воровства: не только попрошайки и бездомные постоянно кружили возле ограды виллы, но несколькими днями раньше у подножия мыса нашли тела двух разбившихся на скалах мальчишек с расширенными зрачками и переломанными конечностями. Эти воришки приплыли на лодке к самому жилищу патриция и свалились с высокого утёса, когда попытались проникнуть в дом.
С тех пор каждую ночь трое вооружённых охранников, заперев ворота, дежурили на единственной дороге, ведущей к хозяйской вилле, предвосхищая возможные проникновения.
И всё же сенатор не чувствовал себя в безопасности: магистрата его ранга яд и кинжал могли подстерегать где угодно, и в любой момент следовало быть начеку.
И действительно, уже собираясь покинуть террасу, Аврелий вдруг услышал какой-то подозрительный шорох. Он отошёл в тень, чтобы осмотреть скалу, и не ошибся: кто-то, обхитрив охранников, ловко и бесшумно, словно кошка, поднимался снизу.
Патриций и не подумал бить тревогу. Из любви к тайнам и приключениям он решил сам проследить за тёмным силуэтом, который при свете луны уже скользнул по западному крылу здания и легко спрыгнул на веранду.
Аврелий прижался к стене и подождал, пока непрошеный гость крадучись войдёт в спящий дом.
Он прошёл за ним в портик, затем в эзедру[97]и таблинум, потом последовал по всем коридорам, намереваясь схватить его на месте преступления, если тот вздумает что-то украсть. Однако неизвестный, напротив, прошёл по всем комнатам, не обращая внимания на ценные безделушки, которых повсюду имелось немало, вышел на западный балкон и поднялся на парапет, словно задумал броситься с него вниз.
Вот тогда Аврелий выскочил и, схватив вора за ноги, прежде чем тот успел спрыгнуть, перекинул его через себя и вывернул ему руку. Услышав лёгкий вскрик, сильнее сжал её и подтолкнул своего пленника к большому бронзовому канделябру.
Когда засветился фитиль масляной лампы, в дрожащем свете он разглядел человека, согнувшегося пополам и неспособного сопротивляться из-за заломленной руки.
Из необъятной мокрой туники выглядывали тонкие ноги, они отчаянно брыкались и старались ударить патриция по голеням. Потеряв терпение, Аврелий откинул капюшон с головы пленника и, грубо схватив его за волосы, повернул лицом к свету.
— Боги небесные! Женщина! — воскликнул он и ослабил хватку. Непрошеная гостья отскочила в сторону и рванулась было к парапету.
— Эй, не вздумай шутить! — предупредил патриций, преградив ей дорогу. — Стоит мне дать знак, и десятки рабов вмиг окажутся тут! — сказал он и повлёк её в библиотеку. Там, заперев дверь на ключ, отпустил женщину и зажёг другой светильник, чтобы получше рассмотреть, кого он поймал.
Это оказалась молодая девушка лет двадцати, и не скажешь, что миловидная: на лбу налипли мокрые волосы, под ними чёрные брови, и такие густые, что соединялись на переносице. И хотя вся её поза выражала смирение, глаза смотрели на Аврелия с глухой злобой, а враждебный оскал обнажил белоснежные ровные зубы. На крепком теле выделялась грудь, обтянутая прилипшей туникой, пожалуй, слишком пышная для её небольшого роста. Девушку била дрожь.
— И что ты здесь делаешь ночью? — спросил Аврелий, стараясь испугать её суровым видом. — Ты, наверное, жалкая воровка, умеющая неплохо плавать, которая живёт тем, что обчищает пустые виллы!
— Я ничего не украла у тебя! — с обидой возразила она.
— Тогда что тебе нужно в моём доме? — настаивал сенатор, быстро соображая: а может, девушка говорит правду, в сущности, она даже не взглянула ни на одну дорогую вещь, которую могла бы перепродать старьёвщикам на побережье или скупщикам…
Но поскольку пленница упрямо молчала, патриций решил положить конец допросу.
— У меня нет времени, объяснишь всё охране, — и взялся за колокольчик, собираясь вызвать рабов. — А пока вытрись, солёная вода льётся с тебя на мой нумидийский мрамор.
— Я не сделала ничего плохого! — с обидой заявила девушка.
— По-твоему, это нормально — забираться ночью в резиденцию высокопоставленного магистрата и бродить крадучись по дому? Думаю, судья будет другого мнения, — сердито ответил сенатор.
— Не отправляй меня в суд, бога ради! — взмолилась она.
Аврелий посмотрел на неё внимательнее и улыбнулся про себя — эта молодая женщина отнюдь не робкого десятка.
— Предпочитаешь решить нашу маленькую проблему по-простому, как это делают крестьяне, когда ловят вора у себя в огороде? — усмехнулся он.
А они веками призывали для защиты бога При-апа, коротышку, который во всех нишах на перекрёстках выставлял свой огромный член, как предостережение злоумышленникам. По традиции хозяин земли и в самом деле имел право что угодно делать с любым непрошеным гостем, которого обнаруживал в своих владениях, будь то мужчина, женщина или ребёнок.
97
Esedra