Шарп опустился на колени и дернул Криттендена за плечо достаточно сильно, чтобы сбить треуголку капитана, и увидел кровь.
— Черт побери!
— Достали его? — спросил Харпер.
— С такой то дистанции? Мушкетная пуля должна была потерять силу!
— Эта на удивление не потеряла, — сказал Харпер, опускаясь на колени рядом с Шарпом. Мушкетная пуля попала Криттендену в висок и, по-видимому, пробила мозг.
— Чертовски удачный выстрел, — сказал Шарп. «Удачный для меня», мстительно подумал он. — Коннолли?
— Мистер Шарп? — отозвался стрелок.
— Отнеси тело к лодкам, и обязательно захвати его шляпу. Потом возвращайся.
Коннолли подхватил тело и шляпу и начал спускаться по обращенной к морю стороне насыпи. Шарп не смел оставить на этом берегу мертвеца в форме Королевского флота, потому что это было бы равносильно тому, чтобы оставить письмо с сообщением, что британцы идут сюда.
Со стороны фермы прозвучал еще один нестройный залп, и Шарп услышал свист пуль над головой, в то время как его собственные стрелки отвечали размеренными выстрелами. Кому-то, подумал Шарп, следовало бы погасить свечи в доме, но никто там не сложил deux и deux[23], чтобы получить quatre. Что ж тем хуже для дураков, подумал он.
— За мной, Пэт.
Харрис и его испанцы ждали на насыпи, и Шарп повел их вниз на заболоченный луг, затем крикнул наверх лейтенанту Келлехеру:
— Лейтенант! Направь двух человек засыпать яму на дороге!
— Засыпать… — В голосе Келлехера звучало недоумение.
— Засыпать чертову яму, и быстро! И сдерживайте этих ублюдков!
— Есть, сэр. — Келлехер все еще казался сбитым с толку, но у него была пара сержантов, которые позаботятся о том, чтобы приказы были услышаны, поняты и выполнены.
— Если бы в этой чертовой армии не было сержантов, — проворчал Шарп, — мы бы до сих пор сидели в Лиссабоне.
— Истинная правда, сэр, — согласился Харпер.
Еще больше французских мушкетных пуль просвистело над головой, некоторые глухо ударились в насыпь.
— Эти ублюдки подбираются ближе? — спросил Шарп.
— Подбираются, — у Харпера было превосходное зрение. — Целая куча идет сюда, — он помолчал, — думаю, они пытаются изображать настоящих солдат! Вроде как строят маленькую колонну!
— Хорошо, — сказал Шарп. Люди Келлехера на высокой дороге были вилкой, теперь пришло время обнажить нож. — Вперед! — крикнул Шарп, как раз когда на насыпь вскарабкался человек. — Кто тут?
— Пэт Коннолли, мистер Шарп. — Теперь на Коннолли была треуголка Криттендена. — И тот флотский не умер, мистер Шарп! Он стонал.
— Он в лодке?
— Так точно, мистер Шарп.
— Тогда идем! Лейтенант Харрис!
— Мистер Шарп?
— Выдвигаемся, давайте за мной!
Теперь Шарп вел двадцать четыре человека на север через раскисшее пастбище. Справа от него французы с шумом наступали на насыпь, откуда оставшиеся стрелки Шарпа поливали винтовочным огнем темные силуэты атакующих. Шарп оставлял этих ополченцев далеко справа, планируя сделать широкий крюк в сторону моря перед штурмом фермы.
По крайней мере, так он планировал. Как любой солдат, он пытался предугадать предстоящий бой и знал, что схватка никогда не бывает тихой. Люди умирали шумно, и он всегда знал, что снять целую линию пикетов в тишине практически невозможно. Хэгмену это удалось, но Хэгмен всегда был тихим ночным убийцей. Пэту Харперу это почти удалось, но враг его обнаружил, и ночь разорвали выстрелы, чего Шарп и ожидал. Было бы лучше, признался он себе, если бы французы так и не заподозрили их присутствия, а инженеры смогли закончить свою работу и уплыть домой, но теперь, когда французы узнали о вторжении, цель Шарпа состояла в том, чтобы ввести их в заблуждение относительно истинной цели ночной работы.
Жаль, что так вышло со смертью капитана Криттендена. Очевидно, человек был еще жив, но мушкетная пуля в черепе в конце концов прикончит его, и Шарп просто надеялся, что на «Голиафе» найдется моряк, который сможет вернуть лодку в Сен-Жан-де-Люз, но это проблема будущего. Сейчас ему нужно было взять ферму.
— Харрис?
— Мистер Шарп?
— У твоих парней есть мушкеты?
— У десятерых.
— Веди их в дом. Шумите сколько влезет, и скажи ублюдкам, чтобы грабили все подряд.
— О, им это понравится.
— Если кто-то окажет сопротивление, можете убивать, но не женщин.
— Мои парни по настоящему конченные ублюдки, — предупредил Харрис, — по ним по всем веревка плачет.
— Я отпрвлю с вами Пэта, он будет держать их в узде.
— А вы, мистер Шарп?
— Думаю устроить пожар. Сараи обычно хорошо горят.