Канделария разбудила его, когда заходящее солнце погрузило кухню в сумрак, теперь освещенную фонарями. Шарп почувствовал растерянность:
— Сколько же я проспал?
— Достаточно, — сказала Канделария, — и вы должны одеться, майор.
Она подала ему то, что казалось новой курткой и походными рейтузами. Даже металлические ножны его тяжелого кавалерийского палаша были начищены, а ложе винтовки Бейкера, похоже, смазали маслом, так что оно блестело.
— Вы их постирали? — Шарп поднял куртку и рейтузы.
— Просто почистила щеткой, — ответила она.
— Muito obrigado[3], — горячо поблагодарил Шарп.
Французские кавалерийские сапоги буквально сверкали в свете свечей, а его красный офицерский кушак, который был засален и запятнан кровью и грязью, снова выглядел красным.
— Кушак еще влажный, — сказала Канделария, — потому что мне пришлось его постирать. Он был жирным! Вы что, вытираете об него руки, да? — строго обвинила она его.
— Вытираю, — признался Шарп. Он использовал его, чтобы стирать масло с замка винтовки или жир с клинка своего палаша.
— Тогда самое время прекратить. Носить его большая честь, майор.
— Слушаюсь, мэм, — ответил Шарп, рассмешив ее.
Она наблюдала, как он одевается.
— Эти походные рейтузы, — сказала она, — французские?
— Да.
— Что сталось с французом?
— Я его убил.
— И сапоги того же француза?
— Да.
— Отлично, майор.
Шарп застегнул пояс, на ремешках которого висел тяжелый палаш, затем взглянул на винтовку, которую всегда носил с собой. Канделария перехватила этот взгляд.
— С этим нельзя к столу, майор.
— Полагаю, что нет, — согласился он, не желая выпускать винтовку из виду.
— Я присмотрю за ней. Вы найдете ее в комнате, где будете спать сегодня.
— Я сплю здесь сегодня? — изумленно спросил он. Генерал-майор Барнс предупреждал, что поездка займёт пару дней, но Шарп уверенно рассчитывал разделить постель с женой.
— Вы удивлены? — спросила Канделария.
— Да, — ответил он и, к своей досаде, понял, что испытывает и некоторое облегчение.
— Таков приказ его светлости, — сказала она, затем взяла его винтовку. — У меня не было времени начистить латунь, — она указала на спусковую скобу и крышку пенала, — хотите, я займусь этим?
— Лучше не стоит, — сказал Шарп.
— Нет?
— Солнце бликует на ярком металле, и, если солнце когда-нибудь снова выглянет, у некоторых французов хватит зоркости, чтобы это заметить.
— А! — произнесла она. — Вы знаете свое дело.
— Надеюсь.
— Тогда можно считать, что вы готовы. Позвольте проводить вас к его светлости.
Шарп последовал за Канделарией в широкий коридор, увешанный мокрыми плащами и шинелями. Она постучала в дверь и, услышав резкий отрывистый окрик «Войдите!», открыла ее.
— Майор Шарп, ваша светлость, — объявила Канделария и попятилась, оставив Шарпа наедине с фельдмаршалом лордом Веллингтоном.
— Милорд, — произнес Шарп, вытягиваясь по стойке смирно.
— А, Шарп! Входите, садитесь. Вижу, вы привели мундир в порядок!
— Это сделала мисс Канделария, сэр, — сказал Шарп.
Веллингтон хмыкнул в ответ и махнул рукой на стул у дальнего края стола.
— Как дела на восточном берегу Нива?
— Всё тихо, милорд.
Снова хмыканье.
— Сомневаюсь, что это продлится долго. У маршала Сульта есть возможность, и он был бы чертовым дураком, если бы ею не воспользовался. С другой стороны, я не слишком впечатлен Сультом, так что, возможно, он оставит нас в покое. — Веллингтон выглядел обеспокоенным. Он держал в правой руке карандаш, которым раздраженно постукивал по документу, который, по-видимому, читал. Стук внезапно прекратился. — Вы же фактически командуете «Южным Эссексом», верно?
— Так точно, милорд, — ответил Шарп, стараясь не выдать внезапно охватившего его волнения.
— Пока вы здесь, Шарп, я хотел вам кое-что объяснить лично, — Веллингтон сделал паузу, отбросив карандаш. — Можно подумать, мне виднее, кто должен командовать войсками в этой армии, но джентльмены в Лондоне, по-видимому, считают иначе, и я не могу отменить их решения.
Значит, подумал Шарп, повышения не будет, и сердце его упало. Он уже командовал батальоном и считал, что хорошо вел его в бой, но это ничего не значило. Какой-нибудь попугай вроде сэра, черт бы его побрал, Натаниэля получит повышение в обход Шарпа, потому что тот джентльмен, а Шарп очевидно нет. Он подавил ярость и сумел ответить спокойно:
— Я понимаю, милорд.
— Понимаете? — Вопрос прозвучал почти враждебно. — А я, признаюсь, нет! Они присылают мне глупцов командовать лучшими войсками в Европе! — Думал ли Веллингтон о сэре Натаниэле, гадал Шарп, но промолчал. — Эти войска, и вы, Шарп, заслуживаете лучшего. Сколько мы знакомы?