– И что ты предлагаешь?
– Всё очевидно, сто раз уже говорил, не нужно прятать новые технологии, которые помогут в развитии гражданской промышленности.
– А если враг сделает этот, беспилотник с ракетой.
– Да причём тут… У-ууу – завыл я от усталости. – Я говорю о медицинских препаратах, новых полимерах и электронике. Пока вы всё прячете, там это изобретут. Вы начнете разворачивать производство, а рынок уже заполнили дешёвые продукты с запада.
– Закроем границу, введем пошлины.
– Ты дурак или издеваешся? – вместо обиды собеседник заржал, но мысли в глазах закрутились. – Один ваш коллега, сдаст Американцам всю резидентуру, только потому, что его дочь не выпустили в больницу Швейцарии и она умерла. Шантажа испугались идиоты? – опять смешки, но в глазах появилась злоба. На меня или своих коллег, список с которыми они получили почти 2 месяца назад.
– Ну а с этими что делать? – устало швырнул “дело” генерал.
– Цензура должна идти не от власти, а от народа. Власть не должна боятся своих критиков, которые подмечают недостатки. А народ должен сам поправить, когда критик переходит грань, иногда кулаками. Начнет писать только о плохом, не предлагая вариантов, стравите с таким же, пусть грызутся. Салтыкова-щедрина в школе проходят, а его генералы и через 70 лет будут актуальны. Зажрались и безнаказанно воруют. Нужно менять систему ценностей, а не людей в системе. Не может сотрудник милиции вызывать жалость или страх. Вы ведь за это девченок посадили? За стих про постового на котором форма, как седло на корове? А если сотрудники будут образованнее священников и с телами Аполлонов, хоть одна подобное напишет? Да они его взглядами разденут и начнут хвалебные оды сочинять. Вы сами того сотрудника видели? Стоит как голодный заяц, на пне, Мазая ждёт. Не стыдно, за образ советской милиции? – улыбки ещё висят на лицах, но уже есть нервные смешки, пора заканчивать. – Извините товарищи, сорвался. Давайте до следующей пятницы.
– В следующую пятницу поход на рыбалку, с студентами. Списки на согласовании. – раздался голос в спину.
– Ну значит, через две недели, подумайте пожалуйста над группами цензоров. Бабулек туда деловитых, главное беспартийных, но с высокой моралью. Ни каких вредных привычек и тем более гомосятины. Эти пусть дороги строят, народ должен знать, кого и какими словами назвать, когда в очередную яму угодит.[13]
– Что у нас дальше? – спросил я выходя из кабинета.
– Сон и ученые, по третьему проекту. – услышал в ответ.
После атомного и ракетного, третьим проектом стояла электроника, значит приехали компьютерщики и программисты Брука, наглых украинцев, я из списка вычеркнул. Они всё себе заберут. Сами потонут и советскую микроэлектронику утопят. Надеюсь собрали всех кого просил. Ладно, после обеда узнаю.
Меня привезли в какой то заброшенный замок, по видимому бывший монастырь. На вопросы не отвечали, но я понял, что планируется создание закрытого проекта. Я слышал о подобных, от преподавателей. Остальных людей нашей группы, я не знал. Недалеко от собравшихся, мужчина с детской непосредственностью жаловался на чекистов, милиционеру. Хотя тот был очень крупным и сильным, где МВД и где МГБ? Его самого быстро закроют.
– А, ты бы что подумал? На вопросы не отвечают. Подошли возле института, документы спросили и попросили проехать. А я помню как отца в 38-м, также без объяснений. Когда увидел Исаак Семёновича обрадовался, но он тоже ничего не знал. – торопливо высказывался удивленный мужчина, своему товарищу.
Как у такого книжного червя, как и я собственно, может быть друг таких огромных размеров понять несложно. Многие связаны войной. А то что этот здоровяк, работает в органах, было удивительно. Своей жизнерадостностью и бодростью, он явно выбивается из образа тех мвдшников, кого я знаю.
– Так. Где те, кто вас привёз? Серая? Хорошо. – милиционер нехорошо прищурился на указанную приятелем машину. Теперь он стал больше походить на людей Берии, но всё равно не достаточно. – Товарищи проходите, не стойте. Там чай, пряники приготовлены. Вы наверное проголодались с дороги? Башир, я тебя позже найду, если что, говори, что мой друг.
Я проводил взглядом, явно хорошего человека и направился к входу в здание, по виду бывшей церкви. По дороге я продвинулся к Баширу, который шёл вместе с Бруком. Хотел представиться, но случая не выпало. Комната оказалась открытой верандой, на столах действительно, стояли самовары и блюда со сдобой и пряниками. На одном были рядами составлены бутылки с минералкой и вином.
13
Автор индифферентен к выбору сексуальных партнеров, некоторыми “исключительными” гражданами, но разделяет мнение героя, относительно части дорожных строителей, обобщая их с первыми ёмким словом – пи. расы”.