Его напарник, Серега Тимченко тоже был фанатично предан своей профессии. Среднего роста, широкоскулый, нескладный, с вечно торчащими ушами, он вызывал улыбку, но она быстро исчезала, если кому-либо доводилось встретиться с ним в воздушном бою. Он обладал веселым нравом, был хорошим другом. Они летали вместе еще в училище, а потом были направлены к месту службы.
В «дежурном домике» Было тепло и уютно. Мягкие тяжелые шторы, уютная мебель, мягкий приглушенный свет. Два летчика, игравшие в шахматы оторвались от своего занятия.
— Ну что? — спросил молодой капитан, поглаживая тонкие, пшеничного цвета усики. — Погоняли вражину?
— Ага, крутился тут «Орион»[1] отозвался Егор, — так мы его немножко попугали.
— Зная тебя, можно представить, как вы его «немножко попугали». «Орион», наверное, драпал от вас как заяц, — сказал напарник шахматиста, старший лейтенант, черноглазый брюнет со смуглой кожей.
Они сидели вчетвером, пили горячий сладкий чай, вели неторопливую беседу. Разговор перескакивал то на летные темы, то на знакомых и не очень девушек, то на летные будни. Мягкий свет, уютная обстановка, горячий чай. Обычные радости жизни особенно остро воспринимались сейчас, после боевого вылета, погони, скоростного перехвата враждебной цели. Но Егор сейчас не думал обо всем этом. Он просто наслаждался покоем. Потом вздохнул и сел за письменный стол писать рапорт.
В восемь-двадцать их смена закончилась. С шутками и смехом доехали на автобусе к военному городку.
— Останови тут, пожалуйста, — попросил Егор водителя. — Хочу немного пройтись пешком.
Егор выбрался из салона и пошел к своему общежитию, неторопливо, дыша полной грудью. Над безмолвной и величественной тайгой вставало солнце. Деревья они отбрасывают темно-синие тени, снег становится нежно-розовым и он искрится тысячью маленьких солнц. Постепенно лес наполняется звуками и движением — то белка пронесется по заиндевевшему насту и рыжей молнией взлетит по стволу вековой сосны, то длинно пропетляет по насту заяц.
Егор улыбнулся, представив себе эту картину. Ему было легко и хорошо, усталость не угнетала, а лишь напоминала о том, что потрудился он на славу, и работа эта была ему в радость. И теперь он идет домой отдыхать, и это было просто очень хорошо. Егор шел, улыбаясь редким в этот утренний час прохожим, радовался солнцу, новому дню, кристальной прозрачности морозного воздуха.
Он пришел домой, переоделся и завалился на кровать с томиком Рэя Бредбери. Кларисса Макклелан легкой походкой шла по мостовой, и осенние листья с легким шелестом летели ей под ноги…
Егор не заметил, как уснул. Проснулся он, когда светящийся циферблат электронного будильника показывал половину первого дня. Сладко потянулся, покряхтел, подобрал с пола упавшую книжку. Посмотрел на фотографию, стоящую на тумбочке. Там улыбалась молодая голубоглазая девушка, легкий ветерок растрепал ее коротко стриженные темно-рыжие волосы, которые золотистым ореолом обрамляли ее нежное лицо. В руках она держала букетик осенних листьев.
Егор вздохнул и пошел готовить себе яичницу. Когда это аппетитное блюдо было готово, в комнату ввалился Серега.
— О, привет! Я как раз вовремя, — сказал он, потрясая сумкой.
— Ага, ты всегда вовремя, — Егор появился в комнате, вытирая лицо и руки пушистым полотенцем.
— А у меня гостинчик есть, — сообщил Сергей.
— Что, Лена опять своего воздушного бойца закармливает? — осведомился Егор.
— Ага, — радостно сообщил Серега.
— Ладно, давай, садись жрать.
Яичница исчезала со скоростью звука. Звука скребущих по сковородке вилок.
— Ну что, ты идешь сегодня на тренировку? — спросил Сергей.
— Ага, — утвердительно отозвался Егор, пережевывая кусочек жареного сала.
Рукопашным боемон занимался давно, еще со школы. Сначала боксом, потом — самбо. На крутых жизненных поворотах эти весьма специфические знания не раз выручали его. Нельзя сказать, что он сам нарывался на драку — напротив, он всячески старался избегать конфликтов. Но Егор обладал донельзя острым чувством справедливости и не менее обостренным чувством собственного достоинства и не молчал там, где старались смолчать окружающие. А здесь он продолжил заниматься в секции рукопашного боя, организованной специально для офицеров и солдат гарнизона. Занятия вели два тренера: бывший офицер-десантник и тощего вида то ли китаец, то ли вьетнамец со странным именем — Ли Ян Лун. Десантника звали просто — Тимофей Тимофеевич, а за глаза называли ТТ.