«Умершего царя» перенесли, естественно, в придворную церковь, а таковой и была Конюшенная. Именно в пределах здания находилось чучело лошади, на которой въехал в Париж Александр в 1814 г. Пророчество о лошади свершилось — «на белом коне» император въехал в город, приведенный туда магическим преследованием Наполеона, которое было лишь частью того большого действа, в коем Пушкин сыграл ключевую роль.
На руках «царя» переносили 20 штаб- и обер-офицеров; он спал в гробу по одним сведениям темно-фиолетового бархата с золотом, по другим — красного. На отпевании присутствовал весь дипломатический корпус. 2 февраля под видом неожиданных маневров Николай вывел 60 тыс. кавалерии и пехоты, цвет русской армии, на отдание чести почившему. Был объявлен двухнедельный траур «по поводу кончины…» одного из многочисленных немецких карликовых монархов. Гроб законопатили, заколотили в ящик. Перед последним прощанием Вяземский положил в гроб перчатку[73], что вызвало в «верхах» переполох. И немудрено. Никуда тело Пушкина из Санкт-Петербурга не уехало. Как-то стыдливо умалчивается, что никто из родных на «могиле» Пушкина не был! Склеп и все прочее устроила П. А. Осипова. Наталья Николаевна посетила могилу только раз в 1841 г.! После 1837 г. могила была позабыта, в 50-е годы XIX в. появился странный для православного монастыря памятник — белый обелиск в форме усеченной пирамиды; в верхней части обелиска, обращенной к храму, крест, а под ним звезда. Уже в 70-е гг. не могли указать могилу Пушкина, и только торжества 1880 г. изменили ситуацию, но это было другое время и другие люди.
Гроб уехал, пустой, разумеется, с жандармом. Было запрещено повторять отпевание на месте погребения. Существует предание (которое, как и слух, не вписывается в логику официоза), что колокола монастыря молчали, когда гроб ввезли в монастырь. Только в 1847 г. публика смогла прочитать, что Пушкин умер от раны, полученной на дуэли. Но неофициальная картина случившегося в конце концов осталась неизменённой до сих пор.
Стал распространяться в списках своеобразный сборник документов, относящихся к гибели Пушкина. «Служба» прекрасно знала психологию русского обывателя (не изменившуюся и ныне), сказанное официально, внешне и принималось, а то, что появлялось в «самиздате», бралось за истину. Уже 14 февраля 1837 г. возник самый ранний из известных сборников документов (такая скорость: компоновка 12–13 документов, часть которых была явно взята из архивов органов, говорит об источнике появления этих сборников) и «легализовался в обществе» через Вяземского. Они на многие десятилетия (!) стали единственной работой, освещающей дуэль и смерть Пушкина.
В тоже время Жуковский и генерал Дубельт осматривали пушкинские бумаги, и то ли это, то ли другое послужило причиной, так как Бенкендорф вел себя прямолинейно и грубо, но именно шеф полиции с этого времени стал постепенно «таять». Да так под март разболелся (ставили разные диагнозы), что уже считался безнадежным. Но вдруг стал поправляться, как ни в чем ни бывало. Об этой таинственной и очень близкой к кончине Пушкина болезни как-то странно совсем не писали (хотя бы в стиле — «так ему и надо»), а она имела к Пушкину прямое отношение.
Человек в астральном теле («тело желаний») остается одинаковым по темпераменту, внутренним реакциям, любви-ненависти, как и в физическом. Не удивительно, что Пушкин, в данном случае, обязанный питаться энергией других, решил «проучить» хама. Это кажется фантастикой, но эзотерические законы не дают другого истолкования этих фактов, внутренняя же логика здесь на лицо. Но до смерти, конечно, Пушкин дело доводить не хотел и, «зарядившись», успокоился, дав пережить генералу приближение смерти.
А дальше Пушкин этого бы сделать уже не смог. Ритуал Хеб-седа продолжался, а по египетским (синоним эзотерических) понятиям тело расчленялось. Английский египтолог Уэнрайт писал: «Тело надо было расчленить, ибо необходимо было уничтожить грешного человека, чтобы дать ему чистое и новое безгрешное начало, которое он приобретает в потустороннем мире при помощи богов». Немецкий египтолог Видеман, ученый широко осведомленный, считал, что встречающиеся в некоторых могилах поврежденные человеческие останки свидетельствовали о борьбе египтян с вампиризмом, об их вере в то, что умерший может превратиться в вампира и вредить живым. Вера в вампиризм была распространена у многих народов в Европе, в том числе и у славян. Чтобы обезвредить вампира, считалось необходимым отсечь у трупа голову. Но, выполняя ритуально расчленение, как освобождение его чистого начала, если человек был вампиром, освобождая его от этого качества.
73
Точнее, перчатка Жуковского брошена в гроб, а Вяземского в ящик, в который этот гроб заколотили.