Но только недавно стало известно, что в районе Краснодар-Майкоп находится один из энергетических центров Земли (а август, не только «священный ритуальный» месяц, под знаком 8, но именно 29/VIII празднуется Усекновение головы Предтечи Иоанна). Но Лермонтов не дожил до похода, а погиб у Перкальской скалы. И здесь начинается уже цепь вопросов, требующая единой логики ответов.
Почему все разбежались с места дуэли, да так, что Мартынов потерял черкеску, и после посылал за ней своего человека? Из-за дождя? Но, во-первых, следователи обнаружили кровь на следующий день на месте поединка, сильный ливень неизбежно всё смыл бы. Во-вторых, странно, что офицеры бросают тело своего товарища из-за какого-то дождя? Почему судья на следствии спрашивал о таких не относящихся к самой дуэли частностях — кто ехал верхом, а кто — на дрожках? Сначала Мартынов показал, что он и Лермонтов ехали верхом, а Васильчиков и Глебов[100] на дрожках, после «появилась» ещё одна лошадь (так как Мартынову передали, что надо сказать, что Васильчиков тоже ехал верхом).
То есть судьям было ясно после осмотра места, что там было несколько лошадей. Художник Арнольди видел Лермонтова после 17.00 в день дуэли (она состоялась в 18–18.30) Лермонтов и молодой поэт Дмитриевский ехали в извозчичьей коляске, а Столыпин и Глебов на беговых дрожках. Столыпин вёз ружьё, и на вопрос Арнольди — «куда едете?» — ответил: — «на охоту!» Лермонтов верхом не ехал (как невоенный, молодой чиновник Васильчиков ездил на коне плохо), а Мартынов действительно прибыл верхом.
Чьи же были тогда лошади, которых так старательно скрывали? Трубецкого? А кого ещё? Через много лет были названы все участники дуэли, которые находились на площадке: Васильчиков, Трубецкой, Андреевский, Мартынов, Лермонтов, Глебов. Но кого-то не хватало, и его имени никто из всех участников дуэли так и не назвал. А вот слухи стали ходить о неназванной личности почти сразу после дуэли в Пятигорске (городе пяти гор!) Мы ещё вернёмся к неизвестному.
А пока посмотрим ещё на одно действующее лицо событий. Одновременно с Лермонтовым на Кавказ командирован личный эмиссар Бенкендорфа — чиновник для особых поручений подполковник жандармерии Кушинников. Срок пребывания жандармского офицера, назначаемого из Санкт-Петербурга в Пятигорске — 3 года в среднем (с 1840 г. функцию надзора выполнял некто Викторов). Но в апреле 1841 г.[101] прибывает Кушинников, а Викторова отзывают. С точки зрения результатов надзора следовало бы оставить прежнего чиновника, но поездка Кушинникова была особая. Она как раз и прекратилась в то время, когда судебное дело о дуэли было закончено.
Уже в январе 1842 г. он снова в Санкт-Петербурге, а ещё в сентябре 1841 граф Бенкендорф отмечает его успешные действия всего за пять месяцев новой службы. Осуществляя только политический надзор, чиновник не имел бы отношения к расследованию дуэльного убийства. Но Кушинников оказывается в роли следователя, притом с особыми полномочиями (изъятие из материалов судебного дела протокола осмотра места происшествия, важнейшего юридического документа — дело его рук).
П. Мартьянов, собиравший сведения о дуэли ещё в XIX веке, прямо писал: «Я узнал, что натолкнул Мартынова на мысль о дуэли из-за сестры один из жандармских офицеров, находившихся тогда в Пятигорске». Когда рассмотрение дела о дуэли, проводимое гражданским судом, оказалось в стадии, за которой следовало уже разоблачение многих тайн поединка, полковник посоветовал Мартынову обратиться с просьбой об изъятии дела из гражданского суда (а Мартынов в то время уже был в отставке), и передачу его в военный. Но из Санкт-Петербурга успел прийти приказ о передаче дела военной комиссии.
Так, кто-то прятался на месте дуэли, а «некто» руководил, по меньшей мере, и это с точностью выяснено, последуэльным расследованием. Но, как видим, и до дуэли «некто» действовал. По официальным показаниям, данным участниками, — барьер устанавливался в пятнадцать шагов, но почти все, кто вспоминал о событии или исследовал его по рассказам, указывали меньшую дистанцию (Шан-Гирей говорила о 12-ти шагах, Бисковатый о 10-ти)[102]. То есть, стрелялись не больше чем с 10-11-ти шагов (а для сравнения — в дуэли с Барантом с 20-ти!)
100
Офицер Глебов и чиновник Васильчиков были официально названы секундантами, хотя лермонтоведы приходят к мысли, что секундантов как таковых не было вообще, все выполняли как бы их функции.
102
А в «Литературном критике» № 10–11 за 1939 г. сообщается слух даже о 6 (!) шагах. Тот же Васильчиков, но уже в 1876 г., «вспомнил» о расстоянии в 10 шагов.