— Это они так изуродовали тебя?
— Нет… Меня ранило миной.
— Что? Как?
— После беседы с Карштайн в её кабинете она отвела меня в свои личные комнаты, а сама пошла связываться с Мюльбауэром. Я всего лишь хотела поправить картину на стене… А потом раздался взрыв, и меня отбросило назад. Очнулась уже здесь, в камере. Гретель потом пришла ко мне, обвинила меня в клевете и лжи и сказала, что мои дни сочтены. Кажется, у меня теперь нет одного глаза… Половина лица будто огнём горит, я не могу пошевелить ни одним мускулом. Я уже молчу про руки и шею — они тоже сильно повреждены осколками.
— Зачем ты вообще полезла её поправлять?
— Э-э… Я пришла и увидела… Картину, сдвинутую набок. Я не могла пройти мимо такого безобразия. Похоже, моя любовь к порядку сыграла со мной в злую шутку.
— Когда же это случилось? Неужели ты сразу после моего ухода побежала всё выбалтывать Карштайн?
— Ну… Да. Прости, я не подумала, что этим могла навредить тебе. Я полагала, что ты постараешься сбежать сразу после отлёта из крепости. Я такая дура!.. Матерь-Природа… Какая же я идиотка… — Зладек закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.
— Вы там думаете заканчивать? — позвал рыбницу лейтенант.
— Что это такое? — та выпрямилась и указала пальцем куда-то позади дриады.
Дежурный с недовольной миной подошёл к Айе и спросил:
— Где — что?
— Да вот это! — Айя молниеносным движением выхватила из ножен кинжал и воткнула его в грудь лейтенанта.
Аккуратно уложив труп на пол, рыбница спрятала клинок и стала поднимать на ноги Еву.
— Что ты делаешь? — в ужасе спросила дриада, вытаращив единственный зрячий глаз.
— Спасаю тебя, что же ещё? Идём, нам пора!
— Das solltest du nicht tun…[16]
— Halt die Klappe![17]
Не помня себя от страха, Ева на одеревеневших ногах последовала следом за Айей. Та с бесшумным пистолетом наготове вышла из изолятора и первым делом в упор убила проходящего мимо патрульного, который перед мгновенной смертью даже удивиться не успел нападению союзника. По пуле в затылок также получили Фогель и двое караульных, стоявших спиной к беглецам. Старательно обходя трупы, рыбница и дриада покинули нижние палубы и кратчайшим путём побежали в лабораторию. По пути плюнувшая на скрытность Айя отстреливала камеры слежения.
На середине пути беглянок заметили дежурные и открыли огонь на поражение. Рыбница и дриада, укрывшись за выступающими из стен коридора переборками, тоже огрызнулись парой выстрелов — Айя из «Сплиттерхаммера», дриада с помощью атакующего заклинания.
— Накрылась наша конспирация окончательно, придётся пробиваться с боем! — крикнула Айя дриаде и рывком сорвала с шеи ожерелье Элизабет.
Впрочем, Элизабет всё поняла, услышав звук тревоги, резкими трелями рассыпавшийся в помещениях через потолочные динамики. Уже потом она почувствовала, что сигнал, исходящий от аларма рыбницы, внезапно оборвался, причём где-то неподалёку.
— Наш выход! — сказала она остальным.
— Знаешь, куда идти? — спросила Шкирняк, снимая «Раммэн» с предохранителя и оттягивая затвор.
— Примерно.
— Тогда вперёд! Держимся вместе, прикрываем друг друга и смотрим в оба! Пленных не брать!
Отряд диверсантов организованной группой вышел из складских помещений и сквозь стеклянные стены лаборатории увидел бегущих по коридору штурмовиков в мышиной форме. Первой выстрелила Варвара; с дребезжащим звоном одно из панорамных стёкол треснуло и разлетелось на куски. Убитый солдат рухнул с разбегу на пол, а его товарищи резко остановились и стали стрелять по новому противнику. Элизабет, Виолетта и остальные разбежались по лаборатории и заняли всевозможные укрытия, в основном массивные столы и перевёрнутые кушетки.
Пока Лидия и Варвара огрызались частыми выстрелами, Элизабет и Виолетта воспользовались коротковолновой телепортацией, чтобы покинуть лабораторию и переместиться в коридор, прямо в гущу наседающих врагов. Две чародейки, общаясь телепатически, действовали синхронно: пока одна поддерживала кинетические поля и создавала отвлекающие голограммы несуществующих врагов, вторая беспощадно убивала направленными потоками магического пламени и высоковольтными разрядами электричества. Треснули и разрушились перегородки, служившие единственным укрытием для атакующих, и они, не в силах вести бой в открытом, хорошо простреливаемом помещении, отступили в ближние комнаты и спрятались за углами.