— Доподлинно, — сказал тот.
— Я могу стерпеть что угодно, но только не торжествующий взгляд леди Сент-Джулианс, — сказала дама из вигов. — Я и в самом деле считаю, что, если бы всё делалось только ради того, чтобы облегчить участь Ее Величества, этим людям следовало бы стоять на своем.
— А нужно ли менять придворных? — спросил мистер Эгертон.
— Не делайте такое серьезное лицо, — обаятельно улыбнулась дама, — мы окружены неприятелем.
— Вы завтра будете дома рано утром? — уточнил мистер Эгертон.
— Так рано, как вам угодно.
— Отлично, тогда и поговорим. Леди Шарлотта кое-что услышала: nous verrons[31].
— Courage[32]: двор на нашей стороне, а страну вообще ничто не заботит.
Глава двенадцатая
— Всё в порядке, — сказал мистер Тэдпоул. — Они не у дел. Лорд Мельбурн был на приеме у королевы и посоветовал Ее Величеству отправить за герцогом, а герцог посоветовал Ее Величеству отправить за сэром Робертом.
— Вы уверены? — спросил мистер Тэйпер.
— Говорю вам, сэр Роберт сейчас на пути во дворец; я видел, как он проехал при полном параде.
— Это уж слишком, — сказал мистер Тэйпер.
— И что же нам теперь делать? — спросил мистер Тэдпоул.
— Мы не должны распускать парламент, — произнес мистер Тэйпер. — Нас не поддержат.
— Поддержат точно так же, как и всех остальных, — возразил мистер Тэдпоул, — только, конечно, никто бы и не подумал о роспуске до следующей регистрации. Нет-нет, это весьма сговорчивый парламент, можете на него рассчитывать. Мятежные радикалы однажды выставили этих людей за дверь, а теперь впустили назад — но вовсе не собираются им помогать. Это ставит нас в равные условия. И потом, есть важная группа, которую стоит взять в оборот: я имею в виду Трусов, людей, которые страшатся роспуска. Не сойти мне с этого места, если мы не создадим из этих Трусов крепкое консервативное большинство в двадцать пять голосов.
— Под покровительством Казначейства, — подхватил мистер Тэйпер, — страх вкупе с благосклонностью. Грядет роспуск, и во всех округах, где мы получим отказ от наших сторонников, мы сможем рассчитывать на Трусов.
— Потом, есть несколько набожных людей, которые хотят на долгое время отойти от дел и уже давно желают найти повод для того, чтобы стать ренегатами, — продолжил мистер Тэдпоул. — Нужно убедить сэра Роберта организовать какое-нибудь религиозное движение, и это упрочит в наших рядах сэра Мели-Молитвия и юного мистера Салема{516}.
— Ни в коем случае нельзя обходить стороной Церковную комиссию, — вставил мистер Тэйпер. — Комиссии и комитеты нужно поддерживать при любом раскладе.
— Кроме того, это припугнет святош, — сказал мистер Тэдпоул. — Если мы устроим ему выступление в Эксетер-Холле{517}, то всё пройдет гладко, будь это хоть собрание, посвященное проблеме рабства.
— Это непросто, — сказал Тэйпер, — он не должен давать никаких обещаний — даже в отношении права обыска{518}. И всё-таки мы могли бы подыскать нечто такое, что вызовет бурю эмоций и не затронет никаких законов, что относится исключительно к прошлому, но благодаря своей приобретенной на практике мощи актуально и по сей день. Что вы скажете о памятнике Уилберфорсу или чествовании Кларксона?{519}
— Из этого может выйти толк, — одобрил мистер Тэдпоул. — А сейчас прогуляйтесь туда-обратно и поддержите боевой дух наших сторонников. Нашепчите им бессмыслицу, в которой можно будет различить некий смысл. Но будьте благоразумны: позаботьтесь о том, чтобы молодцов, верящих, что они станут помощниками государственных министров, было не более полусотни. И поосторожней с титулами. Если вас прижмут — подмигните и приложите палец к губам. Я должен заглянуть сюда, — продолжал мистер Тэдпоул, остановившись у дома герцога Фитц-Аквитанского, — этот джентльмен у меня под особым надзором. Я его уже три года обстряпываю. Вчера получил от него две записки и больше не могу откладывать этот визит. Что самое худшее, он ожидает, что я принесу ему неофициальное уведомление о его назначении в Ирландию, а ведь у него на это примерно столько же шансов, сколько у меня — стать генерал-губернатором Индии. Следует признать, друг мой Тэйпер, наша работа порой рискованна, но не берите в голову: то, что мы делаем с конкретными людьми, Пилю приходится делать с целой нацией, — а потому жаловаться нам не пристало.