— С превеликим удовольствием выпью за твое здоровьице, дорогуша, — пьяно икнув, сказала баба.
— Сколько у тебя там? — вновь подал голос воришка и попытался выхватить кошелек, но не сумел: ростом не вышел.
— А ну без рук! — сказал один из бандитов, вынимая трубку изо рта и посылая клуб дыма Сибилле в лицо. — Мы отведем эту дамочку к мамаше Поппи и славно скоротаем с ней вечерок.
Но в эту минуту появился полицейский, участковый от регулярного гарнизона: он увидел, что один из экипажей Ее Величества попал в аварию, и решил, что обязан вмешаться.
— Вечер добрый, — сказал он. — Что здесь происходит?
И кэбмен, который был славным парнем, однако до этого не знал, как помочь Сибилле в этой весьма и весьма непростой ситуации, в краткой и живописной манере, присущей кокни, описал все детали произошедшего, в полной мере воздав должное своей запоздалой пассажирке.
— Ах, вон оно что, — сказал полицейский. — Дама-то приличная, правда? Вот я бы и советовал тебе, Колченогий, и тебе, Дик Чертов Огонь, заворачивать оглобли. Да и вам, любезная, пора бы и честь знать; давайте-ка пошевеливайтесь. А ну пошла! — И, схватив бабу за плечо, он хорошенько толкнул ее, отчего та отлетела в сторону едва ли не на ярд[34]. — А вам что нужно? — угрюмо обратился он к ребятне.
— А нам подавай квиток от Общества Нищенства{556}, — заявил вожак банды младенцев, после чего «натянул нос» полицейскому и бросился наутек, а за ним и всё его воинство.
— А вам, стало быть, надо на Сильвер-стрит? — обратился блюститель порядка к Сибилле, которая посчитала, что было бы не слишком разумно рассказывать о своей непосредственной цели и — по вполне понятным причинам — указывать на точное место встречи офицеру полиции. — Ну, отсюда это будет не так уж и трудно. Идите прямо, второй поворот направо, затем третий налево, и вы на месте.
Следуя этим указаниям, Сибилла поспешила дальше, стараясь, насколько это было в ее силах, не привлекать внимания, в чем ей отчасти помогал сгущающийся ночной мрак. Она вышла на Сильвер-стрит — длинную узкую горбатую улочку; тут-то она и потерялась. Поблизости было не так много людей, а также парочка лавок, одна из которых оказалась к тому же совсем под рукой — и девушка зашла внутрь, чтобы спросить дорогу. Человек за прилавком занимался своим делом, толпа покупателей ждала очереди; время же было неимоверно дорого. Сибилла задала свой вопрос — и удостоилась лишь презрительного взгляда со стороны продавца, который тщательно взвешивал какой-то товар{557}. Некий молодой человек (кажется, он тоже дожидался кого-то из покупателей), оборванный, но всё равно выгодно отличавшийся внешне от других обитателей этого квартала, хороший собой, впрочем, довольно распутного вида, обратился к Сибилле.
— Я иду на Хант-стрит, — сказал он. — Показать вам дорогу?
Она с благодарностью приняла это предложение:
— Это ведь совсем недалеко, полагаю?
— Да вот же она, — сказал он и свернул вниз по улице. — Какой дом вы ищете?
— Дом двадцать два, там типография, — сказала Сибилла: улица, на которой они оказались, была до того темной, что она отчаялась найти дорогу самостоятельно и потому рискнула довериться попутчику, который не являлся полицейским.
— Тот самый дом, куда я иду, — заявил незнакомец. — Я типограф.
И они прошли еще немного, пока наконец не остановились перед стеклянной подсвеченной дверью, занавешенной красным полотном. Перед ней громко пререкалась группа из нескольких мужчин и женщин, которые, однако, не замечали Сибиллу и ее спутника.
— Вот и пришли, — сказал мужчина и толкнул дверь, приглашая Сибиллу войти.
Девушка заколебалась; всё это вовсе не совпадало с тем описанием, которое дал ей владелец кофейни, но она уже столько всего увидела с тех пор, столько всего испытала, через столькое прошла, что в эту секунду не могла как следует совладать со своей памятью, при других обстоятельствах исключительно точной; но пока она мешкала, дверь распахнулась от резкого толчка изнутри, и, отодвинув Сибиллу в сторону, на улицу вышли две девицы, всё еще красивые, несмотря на джин и румяна.
— Нет, это совсем не тот дом! — вскричала Сибилла и отпрянула, охваченная стыдом и ужасом. — Пресвятая Дева, помоги мне!
— Да это же благодать Божия, услышать такие слова в этой стране язычников! — воскликнул какой-то ирландец;{558} он был из числа тех, кто стоял перед дверью.
Сибилла остановилась перед первой дверью слева и постучала.