Иначе раскрывает проблему неоднородности повествования в «Вивиане Грее» отечественный историк английской литературы А. А. Бельский. Он пишет: «<…> Бенджамин Дизраэли в своем „Вивиане Грее“ <…> сочетал элементы нравоописательного, политического и дендистского романов» (Бельский 1975: 86). На первый взгляд может показаться, что это утверждение лишено реального историко-литературного содержания, так как на момент публикации «Вивиана Грея» в 1826 году жанр дендистского романа только начинал формироваться, будучи представлен лишь «Трименом» Уорда, а роман политический еще и вовсе не существовал как жанр. Однако если подойти к утверждению А. А. Бельского с точки зрения развития метода в английской литературе первой половины XIX века и, в частности, эволюции собственного творчества Дизраэли, рассматривая «элементы <…> политического и дендистского романов» в «Вивиане Грее» как новаторские черты произведения, то с такой концепцией нельзя не согласиться.
Среду, в которой разворачивается сюжет произведения Дизраэли, составляет английская аристократия. Это та самая среда, которая после выхода в свет «Тримена» и «Вивиана Грея» стала постоянным объектом изображения в дендистской беллетристике. Автор романа подробно описывает архитектурный облик дворянского поместья, парадные покои старинного замка, вызывающие восхищение посетителей; не обойдены вниманием и выезды на охоту, обеденные трапезы с детальным перечислением подаваемых к столу блюд, торжественные приемы с тщательным описанием обмена галантными любезностями, оперные представления с пристрастным обсуждением сценических аксессуаров — словом, всё то, что впоследствии вошло в канон светского романа, давая Мэтью Розе основание заявить о дизраэлевском «удачном вступлении на прибыльное поприще фешенебельной литературы» (Rosa 1936: 99) и причислить «Вивиана Грея» к образцам жанра романов «серебряной вилки» (см.: Ibid.: 7).
Постоянная сосредоточенность Вивиана на механизме власти, на подготовке, по выражению Георга Брандеса, к «политической шахматной игре», проявляющаяся как в период эйфории героя от собственных планов по созданию партии Карабаса, так и в период его уныния во время бесед с Бекендорфом, позволили датскому критику предположить, что «весь роман вращается <…> вокруг политики» (Брандес 1909: 76). Американская исследовательница Сара Брэдфорд отмечает:
<…> наиболее интересной из автобиографических деталей [в романе] является раннее осознание Вивианом того, что политика представляет собой цель, к которой невольно стремится его душа. В этом смысле можно сказать, что «Вивиан Грей» был первым политическим романом Дизраэли.
«Субъективный импульс», стоявший за политическим субстратом романа, получил дальнейшее развитие в творчестве писателя, а богатство содержания первого опубликованного произведения Дизраэли подтверждается тем, насколько популярен был «Вивиан Грей» у многих поколений читателей вопреки воле самого автора.
V
На рубеже 1820–1830-х годов молодой Дизраэли, автор нашумевшего «Вивиана Грея» и байронический денди, привлекавший внимание уличных прохожих своим экстравагантным костюмом (см.: Jerman 1960: 113–114, 138)[52], оказался на перепутье. Он признавался в одном из писем в марте 1828 года:
Совершу ли я когда-либо нечто такое, что выделит меня из толпы, мне неведомо. Я из числа тех, кому репутация скромного человека не может доставить удовольствия и кто, по всей видимости, не способен снискать репутацию человека великого.
Хотя политика как возможная сфера приложения способностей уже давно занимала мысли Дизраэли (см.: Blake 1966b: 84), и это нашло отражение в его первом романе, его планы на этот счет еще не определились: лишь в 1832 году он приступил к длительной и поначалу безуспешной борьбе за место в парламенте, добившись такового лишь в 1837 году. Если не считать тщетных попыток вернуться к юридической деятельности в 1827–1828 годах, литература оставалась единственным занятием Дизраэли. Произведения, созданные в эти годы, в жанровом отношении разнохарактерны: с одной стороны, писатель обратился к просветительскому жанру фантастико-сатирических произведений («Путешествие капитана Попаниллы»), с другой — к модному тогда жанру светского романа.
52
Ср. описание костюма Дизраэли у Моруа: он «явился в зеленых бархатных панталонах, канареечного цвета жилете, с кружевными манжетами и в туфлях с пряжками» (Моруа 2001: 30).