Деньги! Отвратительные деньги! Ему казалось, что хижина по соседству и работа собственными руками вместе с этой женщиной — лучший удел, нежели дворцы и толпы слуг без ее вдохновляющего присутствия. И почему бы ему не натянуть решимость как струну и не довериться родителям? Они ведь любили его; да что там — боготворили! Ради него, исключительно ради него стремились они к возрождению рода и восполнению богатств. Разумеется, Генриетта Темпл была сокровищем более драгоценным, чем любые накопления его предков. <…>. Но как же тогда быть с долгами — с этими огромными долгами? Всему остальному он сможет противостоять. <…>. Между ним и его возлюбленной встала отнюдь не расточительность предков, не фамильная гордость — но его собственный жизненный путь, преступный и безжалостный.
Вокруг героя сплетается сложный клубок противоречий: он дал обещание жениться сразу двум девушкам, однако не может во всеуслышание просить Кэтрин Грандисон освободить его от помолвки из-за угрозы со стороны кредиторов; но и Генриетту Темпл, с которой он твердо решил соединить свою судьбу, Фердинанд Армин отпустить не в силах. Переживания персонажа в полной мере отражаются на Генриетте Темпл (подобные чувства, собственно, объясняют, почему в названии романа фигурирует выражение «любовная история»). Жестокие страдания, связанные с попытками героя распутать этот клубок, сопровождаются сюжетными перипетиями, которые ведут к новым осложнениям в жизни Фердинанда Армина. Он получает от Кэтрин освобождение от помолвки (Ibid.: 232–236), однако невзгоды его не заканчиваются. У него появляется соперник, лорд Монфорт, который способен дать «утешение Генриетте Темпл» (Ibid.: 258), самого же Фердинанда арестовывают, и он попадает в долговую тюрьму. И, только преодолев подобное испытание благодаря неугасшей любви Генриетты Темпл и помощи со стороны друзей, герой добивается своего счастья.
Двадцать первого декабря 1836 года в «Таймс» появилась следующая заметка:
Это новое произведение от автора «Вивиана Грея» представлено публике, читающей романы, с привлекательным обозначением «любовная история». Несомненно, таковой оно и является. Это «повествование сердца», но также повествование, в котором писатель, несомненно, много наблюдавший и размышлявший, ненавязчиво и без эготизма передает результат личного опыта в естественном развитии своего сюжета.
Рецензент журнала «Литерари газет» («Literary Gazette») оказался менее благожелателен к «Генриетте Темпл». Он обнаружил в произведении «массу недостатков» и определил роман как «смесь таланта и аффектации», после чего добавил: «Сюжет произведения прост — и всё равно неправдоподобен». Среди прототипов персонажей рецензент указывал на графа д’Орсея, выведенного в образе Мирабеля, и леди Корк, ставшую прототипом леди Беллэр (см.: Stewart 1975: 154).
В Лондоне 1830-х годов граф Альфред д’Орсей (1801–1852; см. ил. 24), знаменитый денди, с которым был дружен Дизраэли, задавал тон в мире моды и изящных манер. Мэри Бойл, графиня Корк (1746–1840), славилась своей аристократической экстравагантностью; ее салон, один из самых выдающихся в Лондоне, посещали не только литераторы, но и политические деятели. Дизраэли пользовался ее благорасположением (см.: Blake 1966b: 73, 79–80, 113, 144–145; Masefield 1953: 87–95). Тот факт, что рецензент «Литерари газет» увидел в заметных фигурах тогдашней хроники лондонской светской жизни прообразы персонажей «Генриетты Темпл», указывает на его восприятие романа Дизраэли в русле фешенебельной беллетристики, объектом изображения которой служили подобного рода знаменитости.
Граф Алкивиад де Мирабель, «наиболее изысканно одетый человек в Лондоне» (Disraeli 1859а: 349), обладающий «интуитивным знанием человеческой природы» и умеющий «вести беседу при любых обстоятельствах и с неизменным успехом» (Ibid.: 335), и девяностолетняя вдовствующая виконтесса Беллэр, «последнее соединительное звено между двумя веками», некогда «непринужденно болтавшая с доктором Джонсоном»[63] (Ibid.: 195), вводят читателя в атмосферу светских приемов. Образы д’Орсея и Беллэр проникнуты авторской симпатией, эти персонажи выступают как сочувствующие главному герою. В отличие от «Молодого герцога», где тема социальной несправедливости затрагивается лишь минимально, в «Генриетте Темпл» автор почти с памфлетной остротой пишет о незаслуженной разнице в положении перед законом высокородных особ и людей низшего сословия. Повествуя о пребывании Фердинанда Армина в долговой тюрьме, автор приводит следующий комментарий: «С первого взгляда может показаться, что, если на свете и существует место, где должны быть уравнены все социальные различия, так это долговая тюрьма. Но это отнюдь не так». И действительно, стоит Армину подать сигнал служебному смотрителю, что ему нужно обслуживание, как тот стремглав мчится к нему; в то же время смотритель совершенно глух к просьбам торговца, «оторванного от жены и семьи» из-за неуплаченного долга в пятьдесят фунтов. И происходит так потому, что «капитан Армин был человеком высокого рода, а бедный торговец — низкого» (Ibid.: 376–377). Тему социальной несправедливости Дизраэли впоследствии будет развивать в «Сибилле».
63
Имеется в виду Сэмюэл Джонсон (1709–1784), английский литературный критик, лексикограф и поэт эпохи Просвещения.