Выбрать главу

Так сходились в то время различные мнения, и только теперь, после неудач адмирала, многие готовы раскаиваться в прежних своих воззрениях.

Заявление блока

В четверг 19 декабря в 6 часов вечера Верховным Правителем адмиралом А. В. Колчаком была принята делегация от блока политических и общественных объединений в составе 14 человек, по одному от каждого.

Старейшим из делегации было сделано заявление следующего содержания.

«Его Высокопревосходительству Верховному Правителю адмиралу Александру Васильевичу Колчаку.

Нижепоименованные политические и общественные объединения в годину исключительных бед для русского государства и народа взаимно согласились выше всех обычно их разделяющих стремлений и воззрений поставить спасение и благо государства Российского и заботу о достоянии " (рода русского.

Обсудив на совместных совещаниях своих ту совокупность руководящих начал для предстоящей деятельности государственной власти в России, которая выражена в обращении Верховного Правителя к представителям печати от 28 ноября 1918 года нового стиля, нижепоименованные общественные объединения сознали в заявлениях Верховного Правителя жизненную верность и необходимость им указанного пути для русского народа и для русской власти.

Нижепоименованные объединения российских общественных сил, которым дороги начала здорового демократического устройства жизни русского народа, просят Верховного Правителя принять от них внушенные любовью к России, глубоко искренние выражения бесповоротной решимости всемерно поддерживать власть Российского Правительства, возглавляемого единолично Верховным Правителем адмиралом Александром Васильевичем Колчаком.

Да благословит Бог труды Российской власти по восстановлению государства Российского в былом достоинстве и мощи в мире и порядке в праве, свободе и благосостоянии всего народа русского.

Представители:

Совета Всесибирских Кооперативных Съездов — Анатолий Сазонов.

Омского Отдела Союза Возрождения России — Владимир Куликов.

Всероссийского Совета Съездов торговли и промышленности — Данила Каргалов.

Омского комитета трудовой народно-социалистической партии — Антонин Новиков (Николай Филашев).

Казачьих войск:

Сибирского: Ефим Березовский.

Забайкальского: Яков Лапшаков.

Семиреченского: Степан Шендриков.

Иркутского: Семен Мелентьев.

Омской группы партии социалистов-революционеров («Воля Народа») — Илья Строганов.

Восточного отдела центрального комитета партии «Народной свободы» (к.-д.) — Валентин Жардецкий.

Центрального военно-промышленного комитета — Никита Двина-ренко.

Акмолинского Областного отдела Всероссийского Национального Союза — Григорий Ряжский.

Атамановской группы  Российской социал-демократической рабочей партии «Единство» — Иван Рубанков.

Председатель блока политических и общественных объединений А. Балакшин».

Одновременно и такого же содержания была заявлена блоком декларация председателю Совета министров Российского Правительства Петру Васильевичу Вологодскому.

Еще раньше было сделано заявление о полной готовности поддержать адмирала со стороны несоциалистических организаций. Но, конечно, это заявление было гораздо менее выигрышно для диктатора, чем обращение блока, включавшего в себя и социалистические элементы.

Семеновский инцидент

В то время как адмирал давал свои объяснения печати и завоевывал всеобщие симпатии, Чита продолжала бунтовать.

Оправданный по суду полковник Волков был произведен в генерал-майоры. Это была, несомненно, тактическая ошибка. Даже при невозможности вменения ему политического проступка, он должен был быть не награжден, а, наоборот, наказан хотя бы дисциплинарно. Волков получил затем миссию — ехать в Читу и убедить Семенова в государственном вреде его выступления.

В конце ноября министрам предложено было делать еженедельные доклады адмиралу. Я заменял в Омске Сапожникова и, когда пришла очередь министра народного просвещения, поехал в ставку Верховного Правителя с докладом.

Ставка поместилась в обширном здании Управления Омской железной дороги. Внешнее впечатление посетителя должно было быть таково, что целый этаж этого огромного здания превратился в военный муравейник.

Был вечер, но жизнь кипела. Министрами никто не заинтересовался. Стояли в коридоре Вологодский, Михайлов, Старынкевич, Гаттенбергер и товарищ министра иностранных дел Жуковский. Тут же был Сукин. Таким образом, весь Совет Верховного был в сборе. Как и Старынкевич, я был лишним, случайным гостем, ввиду совпавшего с заседанием очередного доклада. Из членов Совета Верховного отсутствовал Ключников. Он, как я узнал после, не приехал демонстративно, в виде протеста против приглашения без его согласия Сукина.

После непродолжительного ожидания в коридоре мы были приглашены в кабинет адмирала. Верховный предложил Сукину сделать доклад, который он должен был приготовить. Сукин вытащил американские очки, громадные стекла в черепашьей оправе, и стал читать свою записку, в которой перечислял все случаи чешского вмешательства в политику и предлагал сообщить о них чешскому министру Стефанеку, приезд которого ожидался в Омске, в такой форме, чтобы это не было жалобой, а было выражением надежды, что подобные ненормальности больше не повторятся. В другой записке Сукин высказывал общий взгляд на международную политику, отмечая преобладающее значение Америки. Никто не возражал; все, видимо, совершенно не были подготовлены. Заменявший Ключникова Жуковский сказал несколько слов об американизме Сукина, но ничего убедительного и существенного против докладов не привел. Они были одобрены и получили, таким образом, значение руководящих указаний для Министерства иностранных дел.

Не помню, успел ли уже окончить свой доклад Сукин, когда в кабинет вошел изящный и статный полковник с симпатичной наружностью. Это был Лебедев. Сообщил, что имеет новости. Он только что говорил по прямому проводу с Семеновым и поставил ему определенно вопрос: «Признаете вы адмирала или нет?» Семенов ответил: «Не признаю».

Адмирал молча посмотрел на присутствовавших, как бы ища совета. Тогда Тельберг, страдавший всегда доктринерством, стал излагать безапелляционным тоном, что лучший способ борьбы в таких случаях — отрешение от должности. Все окружающие атамана лица будут опасаться поддерживать его, как мятежника, он не будет иметь казенных средств и т. д. По-видимому, этот совет имел решающее значение, тем более что все остальные промолчали. У меня осталось впечатление, что мнение это соответствовало и взглядам Лебедева: недаром он поторопился со своим вызывающим вопросом атаману, не выждав приезда в Читу Волкова, который на пути туда успел к этому времени прибыть только в Иркутск. Решение семеновского дела, в котором не была учтена та реальная сила, которой обладал атаман, было гвоздем заседания. Оно скоро окончилось.

Старынкевич, так же как и я, прибыл для доклада текущих дел. Когда заседание Совета Верховного Правителя окончилось, Вологодский и Гаттенбергер уехали, а Михайлов и Тельберг почему-то остались присутствовать при докладах Старынкевича и моем. Порядка еще не установилось.

Во время докладов адмирал тяжело молчал. Он, видимо, был уже сильно утомлен дневной и вечерней работой. Выслушав доложенный Старынкевичем план работ Министерства юстиции, он просил ускорить разработку законопроектов о наказуемости спекуляции и о порядке реквизиций. Мне же не дал никаких указаний.

Приказ №61

Результатом описанного заседания явился следующий приказ:

«Г. Омск. 1 декабря 1918 г.

§1. Командующий 5-м отдельным приамурским армейским корпусом полковник Семенов за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены, отрешается от командования 5-м корпусом и смещается со всех должностей, им занимаемых.

§2. Генерал-майору Волкову, Сибирского казачьего войска, подчиняю 4-й и 5-й корпусные районы во всех отношениях на правах командующего отдельной армией, с присвоением прав генерал-губернатора, с непосредственным мне подчинением.