«Благодарю тебя, Господи, за Люси!»
Глава 18
Наутро после ужина у Люси Майкл попытался пригласить Саммер на свидание.
– Я заказал лучший столик в «Марко». На восемь вечера в субботу.
– Очень мило с твоей стороны, но у меня только что закончились отношения с моим бойфрендом, я пока не готова снова с кем-то встречаться.
– А как насчет того, чтобы просто поужинать? Потому что еда очень важна. Она прямо здесь, вместе с водой и свежим воздухом. Ты вдыхаешь свежий воздух?
– Да, конечно, – засмеялась Саммер.
– Слава Богу. Так что вернемся к еде. Еда в «Марко» – лучшая на острове. Это все, что я хочу сказать.
– В самом деле? Спасибо за подсказку. Теперь я просто обязана посетить «Марко». Как-нибудь вечером. Одна.
Она повесила трубку.
На следующее утро Майкл появился в доме Люси.
– Я принес тебе подарок, – объявил он, сунув аккуратно завернутый пакет в руки Саммер.
Она развернула обертку. Внутри оказалась поваренная книга «Готовим на одного».
– Какая забота!
Она тщетно пыталась не рассмеяться.
– Я очень заботлив, – заверил Майкл. – Как идет исцеление сердца?
– Медленно.
– Хочешь ускорить?
– До свидания, Майкл. Спасибо за книгу.
В два часа ночи Саммер разбудил резкий стук в окно спальни. Все еще в полусне она выбралась из постели, едва увернувшись от летевшего в лицо камешка.
– Что ты делаешь? – прошипела она, потирая глаза.
Майкл широко улыбнулся:
– Стараюсь привлечь твое внимание. Получается?
– Нет.
– Я принес гитару.
– Ничего ты не принес.
– Хочешь, спою серенаду.
– Нет, псих ты этакий, я хочу, чтобы ты убрался домой. Сейчас ночь, если ты не заметил.
– Ладно. Я не буду петь, если согласишься со мной поужинать.
– Майкл, мы уже это проходили.
– Ты можешь приготовить ужин на одного, а я съем половину.
– Я люблю другого.
– Знаю. Чада Бейтса. Твоя мать сказала.
– Ну вот видишь!
– Что я вижу? Вы расстались. Понимаешь, я знаю все песни Барри Манилоу! – Майкл с притворной угрозой потряс гитарой. – И не боюсь их петь!
Саммер расхохоталась:
– Господи! Ты, похоже, не понимаешь слова «нет».
– Фамильное качество.
– Ладно, я поужинаю с тобой. Но как старый друг, ничего больше. А теперь, ради всего святого, иди домой и дай мне поспать.
Майкл отправился домой. Но Саммер не уснула. Долго лежала, думая о Чаде. Чаде, которого любила так сильно, так долго, за которого, как считала, выйдет замуж, пока в мае он не заявил, что ему нужно «пространство и возможность дышать», и больше ни разу ей не позвонил. Чад пользовался большой известностью. Его считали гением. Когда-нибудь он станет известным журналистом.
И тут она вспомнила Майкла в кожаной куртке «пилот» с дурацкой гитарой через плечо. Ответ Мартас-Вайнъярд на Джона Мейера. Майкл сексуален, инфантилен и импульсивен. Майкл бросил Оксфорд, чтобы стать профессиональным устроителем вечеринок.
«Вот тебе и ответ, – сказала себе Саммер. – Майкл де Вир не такой мужчина, которого я хотела бы видеть в своей жизни. Абсолютно, категорически – нет».
– Я написал тебе стихи.
Они ужинали не в «Марко», а в маленьком, ничем не примечательном кафе у Иствиль-Пойнт-Бич. Саммер доедала восхитительный бургер с жареной картошкой, запивая пивом «Сэм Адамс», и как раз начала успокаиваться насчет вечера: «Конечно, старые друзья вполне могут поужинать вместе. Подумаешь, большое дело».
И тут Майкл вытащил из кармана конверт.
Саммер тяжело вздохнула:
– Стихи? Я думала, мы обо всем договорились. Я не собираюсь ни с кем встречаться. А если бы и собиралась, я не из тех, кто увлекается поэзией.
– Заранее отказываешься? Ты даже их не прочитала.
Саммер открыла конверт и прочитала вслух:
– О-о-очень мило, – ухмыльнулась Саммер.
– Нравится? – улыбнулся Майкл. – Я сочинил кучу лимериков[11], но, думаю, это лучший. Знаешь, он тебя недостоин.
– Откуда тебе знать? Ты в жизни его не видел!
– Да, но послушай: «Чад». Что это за имя?
– Совершенно нормальное имя.
– Будем честны, это не то имя, которое можно выкрикивать в экстазе. «Чад! О, Чад! Сильнее, Чад»!
– Прекрати, – изобразила негодование Саммер. – Воображаешь, что «Майкл» звучит куда лучше?
– Естественно. Так и скатывается с языка. Покажу тебе позже, если захочешь.
Саммер склонила голову набок и принялась пристально изучать Майкла. Сейчас Майкл, в выцветших коричневых шортах «Аберкромби», сланцах и майке с логотипом «Баллиот-боут-клаб», казался еще красивее, чем обычно. Впрочем, он и в детстве был прекрасен. Но есть ли что-то стоящее за идеальным фасадом?
– Маленькой я была влюблена в тебя по уши.
– Я догадывался, – кивнул Майкл.
– Теперь по сценарию полагается сказать, что я тебе тоже нравилась, – поддела Саммер. – Я тебе нравилась?
– Дело в том…
Майкл задумчиво повертел бутылку с остатками пива.
– Что ты была не такая уж маленькая.
– Эй!
– Нет, правда. Ты была настоящим гигантом.
Саммер схватила ломоть хлеба из корзинки и швырнула в него.
– Не слишком джентльменское заявление!
– Зато правдивое, – рассмеялся он. – Ты была толстушкой и вечно молчала. Просто смотрела на меня. Как бегемот, готовый броситься в атаку. Смертельно меня пугала, если хочешь знать.
Ей еще никогда так не грубили, но почему-то в устах Майкла это звучало забавно.
– Как ты умудрилась похудеть?
– Стала меньше есть.
– Прекрасная стратегия.
– Спасибо.
Оба улыбнулись.
– Не знаю, – вздохнула Саммер. – Наверное, стала счастливее.
– Знаешь, что самое смешное? – спросил Майкл, допивая пиво и заказывая еще одно.
«Тот факт, что я должна страдать от разбитого сердца, но в эту секунду безмятежно счастлива? Тот факт, что мне известно, что ты игрок и полон дерьма, но все же хочу лечь с тобой в постель?»
– Нет. А что?
– Я знал тебя с пяти лет. Но оказалось, что совсем тебя не знаю.
Майкл нежно коснулся руки Саммер, перевернул и нежно погладил запястье большим пальцем. Чад Бейтс никогда не делал ничего подобного. Саммер ощутила, как кровь прилила к низу живота с такой скоростью, словно опаздывала на самолет.
– Пойдем в постель, – с широкой улыбкой предложил Майкл.
– О чем ты думаешь?
Тедди смотрел на жену. В тусклом лунном свете кожа Алексии выглядела безупречной, как в то время, когда они только начали встречаться. Ночные тени стерли морщинки и возрастные пятна, оставив только прекрасный профиль: сильный подбородок, длинный орлиный нос, высокий лоб. Алексии было почти шестьдесят, но она по-прежнему оставалась чувственной, желанной женщиной, по крайней мере в глазах Тедди. Он любил ее большую часть взрослой жизни, и она полностью изменила его жизнь. Если бы его просили описать ее одним словом, он ответил бы «сила». Красота Алексии заключалась в силе, причем силе заразительной. Она передала ему эту силу. Тедди любил ее и за это.
Де Виры вдвоем ужинали на крыше, где была устроена терраса. Тонкий полумесяц висел в усыпанном звездами небе, лягушки-быки сонно квакали в пруду. В гостевом домике все еще горел свет, но детей не было дома. Рокси ужинала с подругой, крайне редкое событие в последнее время, а Майкл и Саммер куда-то исчезли. С самого ужина у Люси Майкл повсюду ходил за Саммер, как потерявшийся щенок. Хотя Тедди было трудно это признать, он тихо радовался. Он не помнил, чтобы сын так увлекался, если не считать детскую страсть Майкла к матери.
11
Лимерик – короткое стихотворение из пяти строк, в котором обыгрывается глупость, бессмыслица. Возникло в Великобритании в XIX в.