Лоуренс кивнул, собираясь с духом. Он обеспокоенно приподнял брови, а его губы сжались.
– Да, сэр. Он упал после ПроВера [144], и… Это был ужас, сэр. Не думаю, что мы смогли бы… Нет, мадам Помфри, конечно, замечательная, но, как поётся в песне: «При сомненьях без запинки жезл сломай на половинки». – Мальчик процитировал песенку, которую Тауэр несколько лет назад использовал для рекламы. – С Сэмми всё в порядке?
– О, да, – Гарри пристально посмотрел на детей, переворачивая очередную страницу книги, и добавил: – Вообще-то, он уже в своей кровати в башне Когтеврана.
Он видел, как желваки на скулах мальчика заиграли, когда тот сжал челюсть. Аннабет справлялась лучше, но её глаза округлились, несмотря на все попытки самоконтроля.
– Вам, наверное, интересно, почему я решил с вами поговорить, Лоуренс и Аннабет. В действительности, повод довольно досадный… Час назад до моего сведения дошло, что вы оказали мне хорошую услугу в прошлом году, а я вас не поблагодарил. Конечно, я бы сделал это раньше, если бы знал, – говоря это, Гарри повернул голову, и его хвост сполз, скрываясь за спиной.
– Тем не менее, сперва я хочу задать вам один вопрос.
– Конечно, сэр, – сказала Аннабет.
– Что ж, тогда… Полагаю, для начала скажу, что я не верю в жестокость, так что раскроем все карты сейчас: вас поймали. С поличным. Вы разоблачены. Слишком часто, обретая даже небольшую власть надо мной, например, скрывая нужную мне информацию, люди начинали играть со мной, поэтому я этого очень не люблю. Так что лучше узнать всё и сразу. Подумайте немного и решите, верите ли вы мне.
Гарри вернулся к книге и продолжал чтение, пока секунды тянулись, нагнетая обстановку. Минуту спустя он, наконец, поднял глаза. Ученики тихо сидели, положив руки на колени. Лоуренс, казалось, пытался сглотнуть пересохшим горлом.
– Должен признаться, что очень скоро вы почувствуете себя крайне глупо. Прошу прощения за это, – произнёс Гарри. – Но прежде, чем перейти к этому, мой вопрос: почему, во имя Мерлина, вы решили, что покалечить своего однокурсника до полусмерти, только чтобы добиться своего – это нормально? – Он замолчал, задумчиво цокая языком. – Или может: почему вы решили, что я посчитаю, что это нормально? Осознавали ли вы, что всё может пойти не по плану? Неужели вы ни на секунду не задумались о возможных последствиях?
– Не уверен, что понимаю, о чём вы, сэр, – встревоженно ответил Лоуренс. На втором слове его голос сорвался.
С твоей стороны благоразумно не пытаться изобразить спокойствие или негодование, малыш Ларри. Ведь невинный ученик на твоём месте испытывал бы замешательство. Возможно, причина в том, что люди так переживают за совершённые ими действия, что ложное обвинение абсолютно сбивает их с толку.
– Аврор Кванон, скольким пациентам сейчас требуется мое внимание в клинике? – спросил Гарри, поворачиваясь к ней и опуская подбородок на руку.
Кванон запустила руку в карман и достала оттуда точно такие же маленькие коричневые счёты, как те, что лежали на столе. Секунду она сверялась с ними.
– Четверо, сэр. В Приёмной и на лечении тоже не очень много. Тихий день.
Гарри повернулся и ещё раз пристально посмотрел на учеников. У Аннабет чуть приоткрылся рот, а Лоуренс выглядел болезненно, будто его пнули в живот. Гарри дополнил впечатление, подвинув к ним один из пергаментов, лежащих на столе, с расшифрованным – и очевидно поддельным – сообщением.
ч а ш и н е д о с т а т о ч н о н у ж н о р а с ш и р и т ь н а ш у к о л л е к ц и ю с ч и т а ю ч т о в т а у э р е д е р ж а т м н о ж е с т в о п р е д м е т о в в е л и к о й с и л ы п о д г о т о в ь п л а н о к о т о р о м м ы г о в о р и л и с в я ж е м с я ч е р е з с ч ё т ы
Счёты использовались в клинике для отслеживания потока пациентов. Гарри выждал мгновение, чтобы до пары дошёл масштаб их ошибки.
– Некоторые ваши идеи были довольно остроумными. Тактика была ловкой, в то время как стратегия не имела смысла, – продолжил Гарри. – Вы действовали при дефиците информации, и знали об этом, и, тем не менее, решили это игнорировать.
– Но если счёты используются для… – сказала Аннабет, наморщив лоб. Наблюдая, как её мысли развиваются, Гарри гадал, похож ли её внутренний диалог на то, как он мысленно разговаривал сам с собой в детстве… Ум и новаторство, ограниченные миром размером с аквариум, неспособность постичь узость своего восприятия и опыта. Когда вы видите лишь несколько подвижных элементов, механизм мира кажется таким простым и лёгким в обращении. Он помнил парализующий ужас, охвативший его, когда ему пришлось увидеть машину мироздания во всей её сложности и опасности.