– Да. Вероятно, мы поторопились, – спокойно согласилась вторая фигура.
– Сам гамбит не был ошибочным. Проблема в ловушке, которая должна была обеспечить безопасность наших сил, защищать их от вторжения, пока Тинегар не нашла бы возможность разрушить Тауэр, – возразила третья фигура. – Идея была излишне сложной – «мельница» больше подходит для шахматного поля, чем для паба.
Первая фигура холодно ответила:
– Zwickmühle[149] была безупречной, Нелл. Каждый ход открывал новую уязвимость, но фигура должна быть способна окончить…
– Хватит метафор! – резко оборвала Нелл, третья фигура. – Не каждую ситуацию можно рассматривать как шахматную партию.
– Мне неизвестно ничего, что превзошло бы многогранность игры королей. Всё, должным образом понятое, аккуратно помещается в её рамки, – спокойно ответила первая фигура, наполняя свой голос величием. – И шахматы обнажают мысли более слабого игрока. Шестьдесят лет назад игра школьника выдала его глубочайшие пороки и чрезвычайную коварность, и послужила поводом передать Слово Первого Заклинателя временному правителю Британии. Как не страшно тебе забыть об этом, дитя.
– Воистину, в настоящую эпоху это, скорее, забава для школьников, и для маглов, которые её нагло скопировали, – язвительно сказала Нелл тоном, абсолютно неподобающим древней могущественной ведьме. Хотя было бы ошибкой полагать, что великие никогда не вздорят. – Увы, ладья, на которую мы рассчитывали, не сыграла, но вам следует найти утешение в мыслях об американском коне.
– Это бесполезно, – промолвила вторая фигура. Две других замолчали, продолжая пристально смотреть друг на друга и излучая всю неприязнь, какую только мог выразить язык тела нечеловеческой тени.
Вторая фигура наклонилась, змеевидные тени при этом заклубились внутри её чётких границ, и подняла один из зубов, перекатывающихся в спокойных волнах у берега. Она долго и молчаливо изучала клык в своей руке, никто не нарушал тишины.
Наконец, вторая фигура сказала:
– Магия сохраняется. Даже хуже, теперь она снова набирает силу: проклятье образованности усилилось за счет магловской философии. Мы на волосок от уничтожения. Я не желаю веками одиноко скитаться по каменным пустошам – или иной, ещё худшей судьбы, которую готовит будущее.
Остальные двое стояли в беспокойных чувствах, раздумывая, услышали ли они в этом видении гибели угрозу для себя.
– Мы должны определиться с инструментами, – продолжила вторая фигура. – Тинегар больше не на той позиции, где она могла бы быть полезна. Пусть остаётся в Париже. Нам следует выбирать с умом – в отличие от прочих, Тауэр каким-то образом ускользает от нашего взора.
– Да, – сказала Нелл. – Мы используем её когда-нибудь позже. Дюжина тех, кого она склонила на свою сторону, уже прошли очищение.
– Тогда гоблины? – предложила первая фигура. – Наша монета для них бесценна – мечта двадцати поколений. У нас есть всё, что нужно для глаз и ушей, но мы можем купить преданность их городов оптом словно клафтер древесины[150].
– Я думаю, уже есть готовый инструмент, – сказала вторая фигура. – Подготовленный самим Тауэром и лишь ожидающий нашей руки.
Последовало молчание, пока все трое обдумывали предложение, не сомневаясь насчёт того, что имела в виду вторая фигура.
– О, да, – согласилась Нелл. – Решение радует своей иронией. Всегда приятно найти поэтичность в плане.
– Да, хороший ход, – одобрительно сказала первая фигура.
– Мы рассмотрим предложение, – сказала вторая фигура. – Всего хорошего.
Три фигуры не обменялись ни словом, ни прощанием, а просто исчезли оттуда, где стояли. Формирующие их тени закружились и рассеялись, соскальзывая в свои фрактальные глубины, словно тёмный, как ночь, уроборос.
Тир на Ног продолжал стоять.
Гермиона Джин Грейнджер играла в футбол. Она довольно неплохо справлялась, к радости и удивлению двух сотен аргентинских ведьм и волшебников, которые хотели познакомить её с игрой. Она была почти так же хороша на вчерашнем матче по квиддичу, хотя вынуждена была признаться себе, что просто не очень умело летала. Однако её зрительно-моторная координация, рефлексы и выносливость делали её прекрасным вратарём.
И, конечно же, думала она, скорее всего, они не очень заинтересованы обыграть меня.
Она ускорилась, зарываясь ботинками в дёрн, и оглушительно ударила по приближающемуся мячу, звук кожаного удара эхом отразился от трибун. Мяч пролетел высоко в воздухе и приземлился в углу на противоположном конце поля. Защитник (вроде правильно? да) бросился к мячу, в то время как команда Гермионы продавливала нападение, чтобы изолировать его от остальных защитников. Однако, он успел сделать пас вратарю, и тот быстрым ударом увёл мяч из опасной зоны.
150
Клафтер – древняя единицы длины, объёма и площади, которая использовалась в Центральной Европе