– Знаю, это немного обидно, – сказала Гермиона Грейнджер, пристально глядя на пятерых Благородных, – но мы действительно рассчитывали найти вас в грязном местечке, занимающихся грязными делишками.
Она многозначительно посмотрела на пол, по которому медленно растекались струйки золотого зелья, прямо у ног Маргарет Булстроуд, Эдгара Эразмуса, Джеффри Джема и двух его помощников. Она чувствовала запах Абиссинской смоковницы. Эликсир Эйфории.
– Аврор Кванон? – обратилась Гермиона через плечо в ту сторону, где у двери стояла Хиори.
Возвращённая отошла, чтобы пропустить аврора, не отводя сердитого взгляда от схваченных ведьм и волшебников и не опуская палочки. Кванон пришлось обойти мужчину, которого она взяла с собой из ДМП, Джеральда. Он был стенографистом, и вёл записи облав вроде этой. Неудачная попытка держать авроров под контролем, подумала Гермиона. Кванон всю операцию выглядела недовольной.
Аврорам кажется, что они должны править бал и первыми ворваться в дверь. Но нет никакой причины позволять им так рисковать, пока я здесь, подумала она. Гермиона снова бросила взгляд на аврора. Кванон была относительно высокой, учитывая её японские корни, у неё был прямой нос и круглое лицо, покрытое едва заметными веснушками. Она была из тех, кого тренировал Аластор, и обычно работала в Тауэре. Однако сейчас она была здесь от имени Гарри, как и остальные четверо авроров из ДМП. Как-никак, Гарри нужны были глаза и уши здесь, на её охоте за Благородными… Запертый в Тауэре, с головой погрузившийся в лечение и исследования, он бы не знал, куда себя деть, если бы не мог грубо манипулировать всеми вокруг ради развлечения.
Но её недовольство было вызвано не манипуляциями как таковыми. Просто… Гарри никогда не учился. После их первого курса, за время которого случился суд, и тролль, и ужасные события в конце, он так и не изменился. Он просто стал… ну, больше Гарри. Он так и не выучил настоящий урок, который, как она думала, он получил: если ты пытаешься использовать тайное знание, чтобы манипулировать сложными событиями, о которых у тебя неполная информация, то очень скоро вещи пойдут очень плохо. Для человека это слишком сложно – быть достаточно умным, чтобы справиться со всем этим, и глупо пытаться, если у тебя есть друзья. У него ведь nihil supernum, а не nihil par.[159]
Но упрямец ничему не научился, и произошла Вальпургиева ночь, и он снова не усвоил урок, подумала она с горечью. Даже несмотря на цену, что мы заплатили. Гермиона почти подняла руку, чтобы коснуться шеи, но поняла, что делает, и остановилась. Не время для подобных размышлений.
Она вернулась мыслями в настоящее. Пора мне немного отступить. Пусть я буду её ресурсом, а не начальником. В любом случае, скорее всего, она справится с этим лучше, чем я.
– Аврор Кванон, я не очень в этом разбираюсь, – сказала она, поворачиваясь с улыбкой к аврору, слегка поднимая плечи, чтобы подчеркнуть, что не уверена, какой следующий шаг правильнее предпринять. – Вы были так добры и позволили мне быстро прорваться сюда, чтобы схватить негодяев… может, дальше вы возьмёте управление на себя?
– Что ж, да… – сказала аврор, оглядывая комнату, прежде чем вернула внимание к пяти Благородным. – Вот и источник проблем.
Джем ощутимо сжался, казалось, что его худое тело вот-вот сложится вдвое. Его помощники, ведьма и волшебник, приняли обстоятельства более спокойно, и хотя они явно были ошарашены, их лица выражали смущение и отстранённость. Гермиона была почти уверена, что они всё ещё под действием дозы Эйфории.
Эразмус, напротив, гордо выпрямился. Его лицо было красным, и из-за цвета волос он до смешного напоминал большую морковку.
– Печатать и рассылать бюллетени – это не преступление, как и проводить частные исследования, я так полагаю. Даже в Британии наших дней!
Кванон испытующе посмотрела на исследователя.
– Мистер Эразмус, вы правы. Однако, вне закона – использовать частную Каминную сеть, вне закона – проводить опасные исследования в ста метрах от жилых домов, и категорически вне закона – продавать эликсир Эйфории без лицензии.
– Все эти запреты несправедливы! – сказал Эразмус. Его блестящие голубые глаза сузились от возмущения. Для большей убедительности он стукнул кулаком по стопке коробок, которые нёс, когда Гермиона прорвалась через вход и выломала их дверь. – Кем себя возомнило правительство, чтобы говорить мне, что делать с дымолётным порохом, где я могу проводить исследования, и какие зелья я могу варить, а? Моё исследование – это моё исследование!