– Два… один… взлёт!
Ракета взлетела. Она двигалась на удивление медленно. Пип думал, что она рванёт с места и тут же исчезнет, но она, казалось, пробивала себе путь наверх, заволакивая всё огненным занавесом в процессе. На самом деле, было поразительно, что эта штуковина вообще сдвинулась с места; он был впечатлён, что маглы смогли построить подобное, учитывая их ограниченные возможности. Ракета походила на готовую сдетонировать взрывобомбу, но вместо этого она взбиралась в небо.
Через мгновение плоская земля и поддерживающие опоры, чем бы они ни были, исчезли из виду, когда транслятор – Пип вспомнил, что Амбридж упоминала Илью Богданову – поднялся в воздух, чтобы последовать за ракетой. Судя по всему, она всё это время уже была на метле, со всеми необходимыми наложенными чарами (Согревающие чары, Пузыреголовое заклятье… ещё какие-то?).
Теперь на стене Материальных Методов было нестабильное изображение белой ракеты с ярким красным огнём и лавиной дыма внизу, похожей на атакующего дракона странной вытянутой формы. Пип посмотрел по сторонам и увидел, что мистер Поттер плотно сомкнул руки перед собой, а на его лице отражалось некое возвышенное переживание.
По оценкам Пипа, транслятор сопровождал ракету целых пять минут, пока та становилась всё меньше и меньше. Наконец, на каменной стене остались только крупные пузыри, изображающие плавно плывущие клубы дыма. Чары Парного обзора рассеялись, и Крейм отвела палочку от стены. Она стояла прямо и натянуто, чопорно разминая руку круговыми движениями.
Все посмотрели на Амбридж, которая снова говорила по пузырефону, нервно перебирая складки своего шарфа свободной рукой. Прошла напряжённая минута, в течение которой один из журналистов начал было говорить, но какой-то исследователь поспешно шикнул на него. Наконец Амбридж подняла глаза и широко улыбнулась.
– Успех! Все ступени отделены, груз выпущен, и Саннивейл сообщает, что сигнал хороший. Они начинают манёвры.
Мистер Поттер опустил голову и громко выдохнул, всё ещё улыбаясь. Он повернулся к толпе.
– Земля – очень маленькая сцена на безбрежной космической арене[161], – торжественно заговорил он, словно цитируя священный текст, – Подумайте о бесконечных жестокостях, совершаемых обитателями одного уголка этой точки над едва отличимыми обитателями другого уголка. О том, как часты меж ними разногласия, о том, как жаждут они убивать друг друга, о том, как горяча их ненависть. Подумайте о реках крови, пролитых всеми этими генералами и императорами, чтобы, в лучах славы и триумфа, они могли стать кратковременными хозяевами части песчинки.
Он скрестил руки перед собой, и Пип увидел в его взгляде что-то далёкое, словно он смотрел на что-то, невидимое для всех остальных.
– Многие поколения волшебников беспокоились об утрате магии, ибо Запрет медленно стирает самые могущественные знания, полученные магическим миром. С каждым прошедшим веком какой-нибудь артефакт оказывался утраченым. Кубок Полуночи, который мог связать обетом целый мир, был уничтожен последним, кто его применял. Псы Сатоми, которые давали жизнь, были разрушены, чтобы сломить Гриндевальда. Воскрешающий камень, который мог проникать в другие миры, был спрятан Волдемортом. Но самое тревожное – под угрозой всё, ибо существует лишь наш маленький мир. Мстительные безумцы, небрежные гении, страшные ошибки… они ставят под угрозу не только наши жизни, но и существование… наших видов.
Сегодняшний день станет отправной точкой в изменении этого положения вещей. Волшебники – человечество – больше не будут прикованы к одному земному камню. И я горжусь своим участием в этом больше, чем всем, что я делал. Некоторым сложно это понять, но… я… я могу теперь спокойно умереть, если придётся. Я… сделал что-то. Ведь «я добился в жизни того, к чему стремился, так при каких более подходящих обстоятельствах можно умереть?»[162].
На этой фразе пробежался шёпот, и Пип беспокойно поглядел на Кванон. Она поймала его взгляд и сузила глаза, как бы говоря, Не отвлекайся от своей задачи.
– Это новый день, и происходят великие вещи, – закончил Тауэр. Он повернулся и посмотрел на пустую стену, теперь совершенно обычную.
– Спасибо всем! – взял слово Первый заместитель министра Перси Уизли, выйдя из толпы и бодро помахав рукой. – Теперь проследуйте за аврором Крейм по коридору, мы приготовили закуски и пергаменты с подробным описанием на большом столе в Сочетании Сотворений. Но несмотря на название, ничто не сотворено, не беспокойтесь, ха-ха!
161
Цитата Карла Сагана из его речи про знаменитую фотографию Земли «Pale Blue Dot», сделанную Вояджером с расстояния 6 миллиардов километров