– Думаю, нам стоит поздравить мисс Грейнджер, – сказала Боунс. – За несколько дней она сделала то, что мы пытались сделать много лет. – За её словами явно скрывалась ирония, и Хмури достаточно громко хмыкнул. – За распространение эликсира Эйфории в тюрьму попало порядка двух дюжин человек, и еще около половины Благородных взяли не с поличным. Конечно, из них большую часть придётся отпустить, но теперь они запятнали свою репутацию.
– Нет, – сказал Гарри. – Задержите всех, кто связан с Эйфорией, а из остальных заводите дело только на Эразмуса. Ему нужно усвоить урок, поскольку он уже в пятый раз оказывается на волосок от трагической ошибки. Но больше никто не должен страдать из-за своих убеждений. Так не построить свободное общество.
На последней фразе Боунс выпрямилась. Гарри подумал о своих словах, но, прежде чем успел поправить себя, ответил Хмури:
– В Визенгамоте веками не было по-настоящему свободного голосования, и с нашим приходом ничего не изменилось. Будь реалистом, Гарри, и посади людей Драко хотя бы на пару месяцев. Или освободи их с этими американскими устройствами, приделанными к какому-нибудь манжету.
– Глазами Вечности, – гортанно подсказал Ург.
– Да, вот с ними. Вспомни о своих целях… вспомни, что на кону жизни, Гарри, – сказал Хмури.
Несерьёзность исчезла. Гарри знал, что Аластор Хмури крайне нетерпим к наивным идеалистам, полагающим, что на этом уровне планирования можно победить не замарав руки, и убеждён, что здесь нет места угрызениям совести.
– Дамблдор показал нам, что в погоне за победой не стоит жертвовать собой, как это сделал Волдеморт, – сказал Гарри. – Поэтому Нарцисса жива.
Хмури ответил почти не задумываясь:
– И именно из-за Нарциссы Россия присоединилась к Независимым, так что Альбус возможно счёл бы своё решение опрометчивым. Ты сам говорил мне, что мы будем жалеть о каждом дне, прошедшем без новых людей в Тауэре, ведь это ещё один день, когда люди умирают.
– «Заткнись и считай»[166], кажется, так это звучало, – вставила Боунс, цитируя Гарри. Атмосфера в комнате изменилась.
Долгое время они держали это в себе и лишь делали намёки. Пожалуй, будет лучше сейчас дать им возможность выговориться.
– Я знаю, у тебя есть план для двух конкретных групп, и единственного решающего столкновения, Гарри, с этим всё в порядке. – продолжила Боунс, – Но не стоит забывать, что Независимые и их Договор о независимости – не единственная наша проблема. Вспомни о Тройке. До сих пор непонятно, кто они и каковы их намерения, мы лишь знаем, что они завербовали американку и её маленькую вестфальскую армию для какой-то секретной цели.
Гермиона больше не улыбалась и казалась грустной. Нет… она казалась разочарованной.
– Ты потратил много лет на Малфой и её сына. Возможно, это был лучший выход. Конечно никто не ожидал, что Амикус Кэрроу переживёт возвращение Волдеморта, тогда он мог организовать собственную группу чистокровных идиотов вместо того, чтобы присоединиться к Малфоям. И после него появились бы другие. Но, возможно, быстрее было бы расправиться с ними по очереди, чем тратить время на взращивание Благородных.
– Кэрроу меня не беспокоит, – сказал Хмури, – Но она права. За месяц мы могли бы свернуть всю их организацию. А то и две. Я мог бы сделать это в одиночку. Гермиона сделала половину работы за неделю.
– Дело не только в Тройке, – перебила Гермиона. – В смысле, да, я обеспокоена Тройкой… Тинегар использовала заклинания, которых я не видела ни раньше, ни после этого. Мафальда сказала, что последний раз заклинание огненной колесницы – то, что позволило Тинегар улизнуть сквозь противоаппарационный купол, – упоминалось семь веков назад. Но кроме этого… да, прости, Ург? Не мог бы ты?
– В Акле и Кёрде готовится восстание, – прямо сказал гоблин. – Я только что посетил и Ургод Ур, и Бургод Бур, и там собирают оружие. В Акле всего за месяц собрали полный склад оружия, выкованного в Юрг Ходе, а кёрдский Хинграбст стоит под охраной, хотя раньше никогда такого не было. Двери закрыты даже для меня.
166
Многие физики склоняются к так называемой «никакой» интерпретации квантовой механики, ёмко выраженной в афоризме Дэвида Мермина: «Заткнись и считай!» (ориг. англ. «Shut up and calculate»)