– Да нет, – признала Анна. – Не все. Но многое. Как только я начала, меня, можно сказать, прорвало. Я неслась в свой домик на рассвете и на ужин прибегала в последнюю минуту. Иногда даже после ужина туда возвращалась. То есть мне помогло, что никто из этих людей мне не нравился. Так что не возникало соблазна к общению – понимаете, о чем я?
Они сидели за ланчем в «Кафе „Юнион-сквер“», которое уже не находилось на Юнион-сквер. Именно в этом ресторане Анна впервые ужинала с Джейком, и именно здесь теперь они, агент и душеприказчица, в полном согласии продолжали встречаться, чтобы обсудить посмертную жизнь Джейка как писателя.
– О, я не раз такое слышала за прошедшие годы, – улыбнулась Матильда. – Я ничего из этого не видела воочию, но мне кажется, что после всех этих историй я бы там с завязанными глазами не заблудилась. У меня были клиенты, которые рассказывали мне, что это либо исправительная колония, где все вкалывают в своих камерах, либо место, где все забрасывают свою работу и вместе носятся по лесу, как в летнем лагере. Только сексом занимаются по-настоящему.
– Ну, кое-кто вообще-то крутил там роман. Двое то есть. А потом не разговаривали. Один обвинил другого, что тот роется в его грязном белье.
– Ой, лучше не надо! – усмехнулась Матильда, демонстрируя безупречные зубы. – Не хватало мне еще узнать, что один из них – мой автор. Или оба! – она опустила взгляд на свою тарелку. Курица-пайяр лежала почти нетронутой. – Ладно, расскажите, – она рассмеялась.
Анна рассказала. О композиторе Матильда никогда раньше не слышала, а писателя считала сильно переоцененным.
– В любом случае, – сказала Анна, – я ценю такой вотум доверия, но не думаю, что стоит говорить о Национальной книжной премии.
Хотя сама при этом подумала: «А почему бы и нет?»
– Ну, может, и не стоит, хотя случается и не такое. В целом, литературные критерии, как правило, понижают при наличии хорошего сюжета. А в этой вашей захватывающей рукописи есть и хороший текст, и история. Знаю, прозвучит избито, но я не могла оторваться, Анна. И ваш слог! Не хочу сказать, что я удивлена – но восхищена. Где вы прятались столько времени?
Но они обе знали ответ: в кое-чьей тени. В роли литературной вдовы: а это уже совсем другая история.
– Простите, это бестактный вопрос.
«Да уж», – подумала Анна, и взяла свой бокал. Она надеялась сохранить трезвый ум для этого разговора, но Матильда увлеклась и заказала целую бутылку.
– Ну что вы. Никто не ожидал такого, это правда. Честно, я сама не знаю, почему вообще сказала, что хочу что-то написать. Как-то само выскочило во время интервью, а дальше люди подхватили. И я внезапно втянулась, понимаете? И стала уже думать: а что, может, так и есть? Может, я сказала это потому, что так и есть? Но сознательно я никогда не хотела писать, честное слово. А иначе бы не стала это скрывать. Знаете, вы имеете право на удивление.
Матильда, к ее чести, смутилась.
– Ну, если только немножко. Слушайте, я удивляюсь всякий раз, когда получаю от кого-то из моих клиентов готовую рукопись.
– О! – воскликнула Анна скромно. – То есть… Вы хотите сказать, я – ваш клиент?
Матильда снова улыбнулась. Ее зубы, такие белые на фоне ярко-красной помады, напоминали что-то из коллекции Лихтенштейнов[3].
– Долго я вас мурыжила? Прошу прощения. Насколько официальное предложение вам нужно?
У нее отлегло от сердца. Наверно, в тот момент Анна поняла, как сильно на самом деле этого хотела.
– Ну, мы уже в приятном ресторане и распиваем вино. Так что, пожалуй, можете преклонить колено, и меня это устроит.
– А кольцо? – сказала Матильда.
– Обойдемся без него. То есть у нас и так уже есть договоры.
Договоры у них были. Причем в изрядном количестве. Договоры на тридцать восемь иностранных изданий романов Джейка «Сорока» и «Промах». Договоры на телесериал по «Промаху» и на полнометражную экранизацию «Сороки» – съемки должны были стартовать со дня на день, – которую «возглавлял» (Анну коробило это словечко) Стивен Спилберг. Не говоря о договоре на переиздание первого романа Джейка, «Изобретение чуда», и его сборника взаимосвязанных рассказов «Реверберации», за который Матильда билась больше года, пока не выцарапала его у прежних издателей; Вэнди издала «Реверберации» в изысканном оформлении, подчеркивавшем их «академичность». Кроме того, у них был договор, подтверждающий их отношения агента и душеприказчицы Джейкоба Финч-Боннера. И тем не менее теперь они осваивали новую территорию.
3
Художественное собрание княжеского дома Лихтенштейнов, одно из наиболее значимых в мире, включает свыше 3000 экспонатов: картин, скульптур, ювелирных украшений, посуды и оружия, а также около 10 000 антикварных книг.