И вновь установилась тишина. Она угнетала, и Медведь, бросив на хроникус взгляд, ткнул пальцем в колёсико. Ворона расцвела счастливой улыбкой и крутанула его на прямоугольной, изрисованной рунами коробочке. Из четырёх динамиков тут же полилась лёгкая баллада, создав не привычную, но душевную обстановку.
В какой-то момент спокойствие нарушила Ворона, грозно зашипев. Могильщик дёрнулся в сторону, чтобы выставить защиту, однако наткнулся лишь на очередную пока ещё лёгкую ссору. Упырь пытался забрать у неё хроникус, а упырка не отдавала, оттягивая руки в сторону.
— Коза домашняя — вид из рода горные козлы семейства полорогих, — говорил вампир, крепче вцепляясь в хроникус. — Коза одно из первых одомашненных животных. Возраст одомашнивания насчитывает приблизительно десять тысяч лет. Коза, что самец, что самка имеет рога и бороду, а тело покрыто прямой шерстью…
— Ворона! — выкрикнула Ворона, даже не думая уступать хроникус новому члену группы. — Ворона! Медведь!.. Ворона! Ворона тут… треснет тут…
— Овца — парнокопытное, млекопитающее из рода баранов, семейства полорогих! — не унимался вампирёныш. — Это животное уже в глубокой древности стало домашним животным, в основном из-за длиной шерсти и вкусного мяса…[1]
— Ворона!!! — заверещала Ворона. Потом укусила упыря за плечо и тут же широко открыла рот, выпуская здоровущие клыки и показывая острые зубы. Вид Вороны в этот момент меньше всего напоминал подростковый и невинный. К яростному шипению добавилось грудное рычание. Зарычал вампирёнок. Он ещё шире, чем она, открыл рот и словно красуясь, показал свои клыки. Они и правда оказались больше, чем у девчонке. Ну, а рот его походил на пасть.
Могильщик опомнился в тот момент, когда впереди показалась группа патрульных, состоящая из четверых человек. А может его вывело из ступора то, что детки вот-вот готовы были порвать друг другу глотки. Со всей своей медвежьей любовью, что неожиданно появилась в его душе, он дал каждому по подзатыльнику, и упырята, клацнув зубами, умолкли, убрав клыки тут же. Упырёнок сразу же отпустил хроникус, который цепкие рученьки Вороны моментально прижали к груди. Упырка отвернулась от пацана, однако тут же неестественно выкрутила шею, уставившись на него злыми, безумными глазами.
— Ворона!.. — всё же грозно прорычала она, а упырёнок показал ей язык.
— На сегодня прогноз погоды не предвещает ничего утешительного. Через час снег усилится, ветер станет сильнее и уже к утру столбик термометра опустится до минус тридцати. Ожидается метель, просьба не выходить без надобности из дома. Днём на улицах будут наносы и гололедица. Уже завтра воздух потеплеет и в центральную часть столицы придёт настоящая весна… — деловито проговорил упырёнок и остался сидеть с гордо поднятой головой. И сложилось такое ощущение, что он минутой назад совершил геройский поступок.
Медведь снова присмотрелся к новому члену их маленькой группки. Невысокий, тощий, такой же черноволосый, как Ворона. Выглядел, как и Ворона, на лет пятнадцать, но на самом деле, наверное, так же, как и ей — тридцать четыре, ну или годом больше, годом меньше. Высокомерие и довольная морда, с которыми он всё время смотрел на Ворону и на них казались обычным его внешним видом, и это странным образом гармонировало с тем текстом, который порой вырывался у него изо рта. Упырёнок был таким же активным, как упырка, таким же любопытным, внимательным и неусидчивым. Иногда они делали одинаковые движения, сами того не замечая. Одинаково вытягивали тонкие шейки, чтобы лучше что-то рассмотреть, тыкали во что-то пальцем, не важно во что, пусть хоть и в пустое место, пытались завладеть вниманием Медведя, суетились на лавке, издавали странные звуки.
Сила до сих пор задавался вопросом: какого чёрта лысого твориться? И почему именно с ним? Ответа не находил. Даже более того, порой ответы его пугали. Казались ему смешными и нелепыми. Но радовало одно: от пацана не веяло злом или же коварством. Он был открыт и честен, словно детская книжка про репку.
Вот кони промчались мимо идущих патрульных, затем мимо двух вестников, встретившихся на перекрёстке. Миновали спящий квадрат Танцпольный. Свернув на следующем перекрёстке направо, Сила хлестанул коней по спинам, погоняя их быстрее.