Ещё через пару десятков километров, оставив позади блестящие и залитые светом улицы, они выехали через массивные металлические ворота на пустырь. Некоторое время ехали вдоль глубокого обрыва, объезжая высокий холм, а когда оказались по другую его сторону свернули к мосту. Ворона тут же встрепенулась, стоило коням ступить на металлическую громадину. Сила сам был здесь второй раз. В своё время всю Большую Столицу объездил, и какой-то чёрт их занёс в это место. Бросив вниз взгляд, Медведь отметил, что под мостом так же, как и когда-то давно находилась огромная свалка. В здоровой расщелине, что уходила километров двадцать вниз и в ширину была километров пять, перерабатывались отходы. Специфика уничтожения ненужного продукта была вот какой: колдуны обрисовывали отдельный участок рунами, заключали отмеченную массу в уничтожающий ворожбеной знак, и после поджигали их. Огонь, что поглощал мусор, и дым, что поднимался от него, сохранялись внутри купола до тех пор, пока отходы не становились пеплом. Но и потом, на сам пепел колдуны накладывали несколько рун, заключая его в шар, чтобы и памяти не осталось от ненужного продукта.
Процесс был сложным, это для тех, кто развесив уши, слушал рассказ, могло показаться — раз плюнуть. Однако чтобы сжечь, например, двадцать метров, нужно было готовиться полдня. Сжигался мусор вечером или ночью, когда народ разбредался по домам. Огни, что при сжигании мигали внизу, были яркими и для глаз опасными. Однако Ворона, заприметив внизу огонёчки, тут же навалилась на Медведя и стала зыркать вниз, довольно поёрзывая на мягкой сидушке.
— Ворона… — взволнованно говорила она, указывая пальцем на «светлячков». — Бусики… Ворона… Ворона… Бусики, бусики, бусики, бусики…
— Да успокойся ты, — бурчал Сила, погоняя коней, которые стали идти медленней. — И не смотри много на них. Глаза потом будут красные. И болеть будут. Слышь, чего говорю.
— Ворона, — довольно сказала Ворона и часто закивала. Затем посмотрела на Силу.
— Сядь, — гыркнул Могильщик, и Ворона тут же села прямо, но продолжила ёрзать. А через два удара сердца резко повернула голову в сторону Кощея и упырёнка, с их стороны мелькали огонёчки тоже. И конечно же, вампирёнок так же, как Ворона, не оставил их без внимания. В темноте мусор плохо был виден, к тому же шёл снег. Но именно благодаря снегу колдовские «светлячки» казались более заманчивыми и интересными. По-детски волшебными.
Даже Ворона, забыв об огоньках, уставилась на упырёнка, который продолжал важничать и радоваться тому, что радовало только его и было понятно только ему. Потому, продекламировав стих, упырёнок ещё больше вздёрнул подбородок и ещё слащавее улыбнулся, всё так же поджимая тонкие губы. Медведь нелепо захлопал глазами и некоторое время вместе с остальными смотрел на пацана, а пацан на огонёчки. Сила, конечно, в стихах ничего не смыслил, это Кощей писал стихи, которые порой стихами сложно было назвать, ибо у брата часто с рифмой была проблема, но Могильщик в школе учился. Пусть и в деревенской. И этот стишок он, учась в шестом классе, зубрил со всеми наравне. Надо сказать учить поэзию для него было так же сложно, как её писать. В далёкой юности, когда Силе было лет четырнадцать он пытался складывать рифму, но дальше одного слова не заходило. Столько бумаги перепортил и нервов тоже.
— Слышь, дурак, а ты вообще откуда и кто такой будешь? — глядя на вампирёнка, спросил Кощей. — Мы тут разрешили тебе с нами проехаться. А ведь ты сначала напал на нас, потом наглым образом присоединился к нам, хотя тебя никто не приглашал, затем чудесным образом свалил, когда мы оказались в ловушке, и после предстал перед нашими очами на нашей телеге с нашими вещами будто герой дешёвого романа. Пора бы уже объяснить суть вещей. А то что-то я не совсем понимаю, что за хрень моржовая тут у нас происходит?
— Ворона, — хрипло, с наездом, произнесла Ворона, поддерживая Кощея. А ещё уставилась на упырёнка таким взглядом, словно хотела его сжечь. Если бы могла, подумалось вдруг Медведю, то парнишка давно превратился бы в горстку пепла.
— Хамелеоны семейство ящериц, приспособлены к древесному образу жизни. Известны своей способностью менять окраску тела, — с важностью заговорил упырёнок, будто не на передке телеги сидел, а на троне. Он был уверен в своей уникальности и был уверен в том, что другие видят его в том же свете, что и он себя. — Тело покрыто роговыми неперекрывающимися чешуйками, различными по форме и размеру. У некоторых видов имеются небольшие участки голой кожи. В отличие от других игуанообразных ящериц, остеодермы отсутствуют, однако у брукезий имеются поверхностные окостенения в виде пластинок над позвоночником. Чешуи на боках тела, горле, хвосте и голове как правило удлинённые и имеют коническую форму. Между ними лежат мелкие зёрнышки, либо равномерно распределённые по телу, либо собранные в группы.