Теперь, задним умом я вижу, как в черных глазах Карло уже складывалось дело будущих Латеранских соглашений.
— Безбожную скотину нужно заставить работать как вола, он вол и есть. Добро из зла.
Он повернулся к Доменико, который сжал карандаш в крепких зубах так, что тот переломился, пока он, склонив ухо подобно автомеханику, выслушивающему двигатель, все наигрывал волосатыми пальцами звонкую бессмыслицу.
— Прекрати это сейчас же! — закричал по-французски Карло.
Доменико перестал играть, но мотив торчал в памяти подобно зубной боли.
— Ты письмо от матери получил?
— Нет, никакого письма. Ты же знаешь, что она только тебе пишет.
— Ну, в общем, она пишет, что недолго уже осталось.
— Povero babbo[297].
— Ты говоришь — бедный, но ведь он по сути уже мертвец в последние десять лет, если не более. Когда он в самом деле умрет, его душа отправится в чистилище и затем пребудет с Богом. А сейчас его душа беззвучно воет в жажде вырваться из опустевших лабиринтов его мозга.
Это было хорошо сказано, наверное, Карло заготовил это для бестактного панегирика.
— Тебе бы следовало поехать туда, чтобы присутствовать при его конце и организовать похороны.
— Я — самый младший. Раффаэле полагалось бы делать это. И я не священник. Тебе полагается там быть.
— Пока Раффаэле приедет, все уже будет кончено. Он не может бросить работу и сидеть, кусая ногти, в ожидании конца. А мне сегодня же необходимо ехать в Рим, а через неделю — в Тунис. — Он сурово посмотрел на меня и спросил, — Куала-Лумпур?
— Это далеко от Туниса. В Малайской федерации.
— Знаю, знаю. Ты будешь в Куала-Лумпуре?
— Думаю, что да. Когда именно, сейчас сказать не могу, не имею понятия. Я никакого расписания не составлял. Мне следует бродить, наблюдать, размышлять, писать по велению вольного духа.
— Духа, — повторил Карло, не придавая этому слову богословского смысла, и снова подбросил коленом малыша Джонни. — Я буду служить рождественскую полночную мессу в церкви святого Франциска Ксавьера[298] в Куала-Лумпуре. Обещал отцу Чангу.
— Ну, до этого еще далековато. — Сегодня было 4 августа, десятая годовщина начала великой войны. Работа задержала мое отплытие, но теперь уж недолго осталось. В Лондон, оттуда в Саутгемптон, где предстояло сесть на пассажирский пароход “Катай” водоизмещением 20,000 тонн, каюта первого класса; остановки в Гибралтаре, Порт-Саиде, Адене, Бомбее, Коломбо, Сингапуре. И еще в Гонконге для всех оставшихся пассажиров.
— Кто такой отец Чанг? — спросил я.
— Его зовут Ансельм. А раньше его звали Чанг Ли Бо. Я познакомился с ним в Риме. Очень хорошо играет в бридж. Ведет колонку бриджа в газете, кажется, она называется “Стрейтс Таймс”. Под псевдонимом Филипп ле Бель. Великий инквизитор Франции.
Он поглядел на меня так, будто меня, равнодушного к бриджу, следовало подвергнуть святой пытке.
— Ну, — произнес он, — мы еще увидимся. С тропическим рождеством, — добавил он по-английски.
— И вас также с тропическим рождеством. — Эта проклятая игривость. В холодной Европе было очень жарко. Нам обоим предстояло независимо друг от друга отправиться туда, где стоит настоящая жара, и я думал о том, как же толстяк Карло ее перенесет. Наверное, хорошо, потеть будет ведрами.
— Опять ты со своими дурацкими шуточками, — произнесла Ортенс, отрываясь от своего Жида. Но она подобрела ко мне, иначе я бы не сидел у них, качая на колене малышку племянницу, следившую с нарастающим интересом за полетом мухи.
— Я не хочу ехать в Горгонзолу, — обратилась она к Доменико. — В такую жару путешествовать с близнецами ужасно.
— Ах, но вам придется, — вмешался Карло. — Мать еще не видела их. Это ее утешит. Жизнь продолжается, даже в удвоенной мере, можно сказать. Жизнь противостоит смерти и говорит ей: “Ишь чего захотела!”
Он изобразил эту фразу жестом, опасно жонглируя малышом Джанни на своем колене. Затем быстро подхватил его, отчего малыш заплакал. Его сестра заплакала тоже из солидарности. Они оба запачкали пеленки. Ортенс подошла, чтобы взять их у нас.
— Больше, — потребовал Карло, сдавая своего близнеца и подымаясь. — У тебя их должно стать намного больше.
Я тоже сдал своего младенца и поднялся. Я заметил, что Карло сидел на номере “Фигаро”.
— О нет, — ответила Ортенс, прижав к груди двух орущих близнецов. — Больше не будет. Я свой долг исполнила.
Она унесла детей. Их нянька Софи уехала куда-то, получив недельный отпуск.
— Полный колчан, — приказал по-английски Карло своему брату, что-то писавшему огрызком карандаша. — Колчан должен быть полон.
298
Святой Франциск Ксаверий (Франсиско Хавьер — исп.