— Чем больше, тем веселее, как говорится. Слишком много поваров испортят суп, но лишние руки делают работу легкой.
Он сыпал одной пословицей за другой, впопад и невпопад, неважно.
— Как ваше имя? Мистер Туми, очень приятно звучит. Писатель? Перо сильнее меча, как говорится. Вы должны мне сказать название вашей книги и я найду ее в городской библиотеке.
Мы вошли в гостиную, где не было потолочных вентиляторов, ибо жилье не считалось первоклассным. В комнате стоял аромат причудливой смеси пряностей.
— Садитесь, садитесь, в ногах правды нет.
Стандартная казенная мебель являла сходство с домом Филиппа; в остальном же я почувствовал себя потерянно в обстановке не просто экзотической, но безразлично враждебной. Казалось, густой запах этой враждебности висел в воздухе. Обеденный стол в углу гостиной был накрыт для двух персон, на нем стояли синие суповые тарелки с холодными соусами ярких цветов. Отчаянно ухмылявшийся босоногий юноша в рубахе и дхоти[312] стоял возле стола и беспрестанно кланялся.
— Мой старший сын, — сказал Махалингам, — дурак.
Он приказал по-тамильски накрыть еще на одну персону, ударив парня обеими руками. Парень побежал к двери, отворил ее, и из-за нее, как из джунглей, донесся гомон женских голосов, слышных за чугунной перегородкой. Он прибежал с тарелкой и прибором, но забыл затворить дверь. Махалингам с треском захлопнул ее и снова ударил своего сына, выпалив по его адресу невероятно длинное тамильское ругательство.
Один таксист-сикх рассказал мне за сигаретой в баре в Ипохе басню о происхождении тамильского языка. Однажды Господь Бог создал все земные языки, очень утомительный и нелегкий труд. Окончив работу, Господь Бог снял халат и решил принять прохладную ванну, которую ему приготовил его любимый ангел. Лежа в ванне и отмокая, Господь Бог почувствовал, как кто-то робко похлопал его по спине. Это был крошка-тамил, жестами пытавшийся объяснить, что он остался без языка.
— Не осталось больше языков, — сказал Господь Бог, — придется тебе удовольствоваться вот этим.
И Господь Бог пукнул в ванну: воррабаррахотварраборрел. И так родился тамильский язык.
Махалингам на вид был лет сорока пяти. В честь визита белых людей он вырядился как-будто на теннисный матч, повязал полосатый галстук похожий на мой. Костюм оттенял его черноту еще больше. Кожа его казалась темно-фиолетовой с золотистыми тенями под глазами. При самой глубокой черноте черный цвет начинает отливать разными оттенками. Телосложением он был похож на Карло Кампанати, но пузо у него было еще больше. Ноги его были босы и он все время что-то хватал с пола пальцами ног: крошки, клубочки пыли, или аккуратно давил ими случайных насекомых. Черты его полного лица были неразличимы из-за темноты кожи, если не считать казалось бы лишенных радужки глаз и полного рта прекрасных зубов, которые он с удовольствием демонстрировал, четко артикулируя по-тамильски и по-английски. Когда на него падал свет настольной лампы или он поворачивался в профиль, становились видны его совершенно арийские черты лица, хотя ноздри были широкими, а углы рта почти достигали ушей. От него сильно, но как ни странно, приятно пахло потом, когда он подал мне стакан неразбавленного виски со льдом. В отличие от Филиппа, у которого был лишь ящик для льда, у него имелся холодильник, стоявший, точно бедный родственник, в гостиной; дверца его была вся оклеена семейными фотографиями, он жужжал и захлебывался, как старец, хотя и был новешенький.
— Вы этого хотели, мистер Туми, так, кажется, вас зовут, вы этого хотели или хотите еще много шуму из ничего?
— Не найдется ли у вас немного содовой…
Я понял, что сказал что-то ужасное. Махалингам замахал на мальчишку руками, тот съежился и захныкал. Затем он с яростными криками выставил его за дверь на улицу. Затем швырнул вслед ему, судя по звону, горсть монет. Тут же, как мне показалось, послышался звук заводимой машины, которая затем отъехала с совершенно невообразимой скоростью. Филипп нахмурился.
— У вас тоже есть сыновья, мистер Туми, или вы живете в блаженном одиночестве? — Он мне не дал времени ответить.
Значит, вы написали книгу, ну что ж, здесь у вас найдется многое, что можно описать в этом гнездилище порока, нетерпимости и невежества, а также суеверия. Доктор подтвердит правоту моих слов.
312
Дхоти — традиционный вид мужской одежды, распространённый в Южной и Юго-Восточной Азии, в частности в Индии. Представляет собой прямоугольную полосу ткани длиной 2–5 м, обёртываемую вокруг ног и бёдер с пропусканием одного конца между ног. Обычно при этом используется белая или одноцветная ткань, иногда украшенная орнаментом по краю. В надетом виде напоминает узкие шорты или короткие шаровары. В южной Индии и в Пенджабе дхоти традиционно носили в виде юбки-запашки.