— Мой отец, — ответил он. — Отмучился наконец. Теперь время утешиться. Он освободился из смешной ловушки, называемой человеческим мозгом, и теперь его душа начала паломничество к Всевышнему.
Вошедший Юсуф удивленно вытаращился, увидев толстяка в белой сутане.
— Ni hao ma?[325] — приветствовал его Карло.
— О нет, он малаец. Selamat pagi. Minta stengah.
Юсуф, раскрыв рот, как лунатик пошел за бутылками.
— Как ты? Как ты смог… Я хотел, сказать, слава Богу, что ты здесь…
— Ты в беде, не так ли? Ты выглядишь очень больным.
— Это не я, нет. Но ведь дороги затоплены и поезда не ходят. Я уже потерял всякую надежду.
— Отчаяние и самонадеянность, — сказал Карло, садясь, — два прегрешения против Духа Святого. Трудно избежать их, но в этом и состоит смысл жизни. Пройти между Сциллой и Харибдой. Я приехал из Куала-Лумпура, — гордо заявил он, — и только сейчас ступил на сушу. В Капаре я сел на каботажное судно, следовавшее на север в Теронг, а оттуда меня доставил полицейский катер вниз по реке, ибо вы расположены у эстуария двух рек. Ветер был сильный, волны страшные. Но, кажется, дождь скоро утихнет, — сказал он таким тоном, будто готовил пиршество для своих прихожан. Он принял из рук Юсуфа свою stengah, произнеся terima kaseh с итальянским акцентом. Юсуф уставился на него, не веря собственным ушам: впервые на его памяти белый человек произнес раскатистое “р”.
— Siapa nama? — спросил его Карло. Юсуф ответил.
— Nama yang chantek sa-kali, — сказал Карло, — прекрасное имя. Nama bapa nabi Isa. Имя отца пророка Иисуса, не совсем верно, но сойдет, — пожав плечами с улыбкой сказал Карло. Он казался еще безобразнее и совсем не похудел. На британском востоке он чувствовал себя столь же уверенно, как и у себя дома в Горгонзоле. Он допил свой стакан и сказал:
— Расскажи мне, зачем я тебе здесь понадобился, хотя, конечно, всегда и всюду при любых обстоятельствах рад тебя видеть.
Я рассказал ему.
— Понятно, — ответил он. — Пойдем.
Машина Филиппа стояла перед домом. Я, как уже догадался читатель, водить не умею, но Карло попросил Юсуфа завести машину, и когда застучал мотор, он с уверенностью, присущей лишь священникам, сел за руль и повел ее; я лишь указывал дорогу. Я сидел с ним рядом, держа в руках данную им книгу: “Rituale Romanum Pauli V Pontificis Maximi Jussu Editum et a Benedicto XIV auctum et castigatum”. Напечатано издательством Ratisbonae, Neo Eboraci et Cincinnatii, MDCCCLXXXI.[326] Цинциннати? Куда ушли те годы, когда Доменико еще зарабатывал гроши игрой в ночном клубе? Все в конце концов оказывается взаимосвязанно. Знак действительности. Странно видеть Нью-Йорк затянутым в сети старой, нет, конечно же новой, живой империи. Мне никогда раньше не приходило в голову, что Римская империя по-прежнему живет и здравствует под властью святых и очищенных от бесовского духа римских мучеников. И вот слуга этой империи тут, готовый разнести вдребезги языческих идолов. И тут я впервые за все время разрыдался, крича о том, какое это отвратительное злодейство, он такой славный человек, какой же надо быть свиньей, чтоб так его поразить, ты должен спасти его, должен. Карло, глядя вперед на дорогу лишь приговаривал: мужайся, мужайся, мужайся.
Джон Лим встретил нас, не зная в каком духовном чине находится Карло, взял его за руку, ища на ней перстень, чтобы облобызать его, но перстня не было. Медсестры-китаянки грациозно преклонили колена, а малайки тайком скрестили пальцы.
— Где он? — спросил Карло. Затем он увидел его, а я закрыл лицо руками; Джон Лим, пытаясь ободрить, дружески похлопал меня по плечу.
Филипп настолько высох, что даже тонких рук медсестры-китаянки хватало на то, чтобы поднять его и перестелить постель; на спине и ягодицах у него гноились пролежни. Карло заметил застывшую сардоническую улыбку и кивнул ей, как старому знакомому. Он яростно втянул носом воздух. Затем провел руками над невидящими глазами больного. Он заметил, как из посеревших губ вырвался едва заметный вздох.
— Крещеный? — спросил он меня.
— По обряду англиканской церкви.
— Ну что ж, настоящая, хоть и несколько заблудшая церковь, — согласился Карло.
Как у тебя с латынью? Когда-нибудь в детстве был алтарным служкой? Сможешь процитировать эти отзывы?
— Постараюсь.
Он перекрестил всюду воздух, бормоча фразы из “Римского ритуала”, а Джон Лим и я смотрели в надежде на то, что хоть этот страшный оскал исчезнет и лицо примет спокойное выражение. Волны латинских фраз обрушились на больного, но отскакивали от несчастного разрушающегося тела, как от скалы.
— Omnipotens Domine, Verborum Dei Patris, Christe Jesu, Deus et Dominus universae creaturae…[327]
326
Rituale Romanum Pauli V Pontificis Maximi Jussu Editum et a Benedicto XIV auctum et castigatum. … Neo Eboraci et Cincinnatii, MDCCCLXXXI. — (лат.) Римский ритуал Павла V, великого понтифика, издано и одобрено Бенедиктом XIV… Новый Йорк и Цинциннати, 1881.
327
Omnipotens Domine, Verborum Dei Patris, Christe Jesu, Deus et Dominus universae creaturae… (лат.) — Господь Всемогущий, глаголет Бог-отец, Иисус Христос, Бог и Господь всех творений вселенских…