Я постараюсь, если смогу, забыть о том, что происходящее в Германии едва ли задевало каким-то образом моих хозяев в Калвер-сити. Все равно кодекс Хейса[457] и католическая лига приличия не позволят изобразить на экране то, как нацисты обращаются с евреями, ссылаясь на неприличие. Я также должен забыть о том, что Эд Кингфиш, Чак Готлиб и Эл Бирнбаум с присными выбросили мой сценарий, в котором была изображена отчаянная борьба христиан-кельтов с вторгшимися в королевство Артура языческими ордами. Я должен забыть и о том, что Роб Шонхайт не пожелал пойти ни на какие уступки по поводу контракта и содрал с меня совершенно необоснованно огромный штраф в десять тысяч долларов.
Евреи хорошо научились читать мелкий шрифт; а вот надпись огненными буквами на стене — это исключительно для халдеев. Недостойная мысль, я спрятался от нее, уснув.
Проснулись мы сильно помятые, когда стали разносить апельсиновый сок и кофе в картонных стаканчиках; раннеосенний рассвет озарял башни Манхэттена.
— Мне папа приснился, — сказала малышка Энн. Не лучшее предзнаменование начала дня.
— А мне снились лошади, — сказал Джонни.
— А мне ничего не снилось, — сказала их мать.
— А вам что снилось, дядя Кен?
Небоскребы Манхэттена были похожи на разноцветное мороженое, а восходящее солнце — на лижущий язык Бога.
— Мне снились, — ответил я, — говорящие индюшки. Они говорили “гэббл, геббл, гиббл, гоббл, габбл”. Отсюда и выражение, которое вы слышали в Голливуде — болтать как индюшка.
Дети стали тихо обсуждать это друг с другом.
Как же великолепен этот город, который иногда называют Джу-Йорк, отрада оку Божьему. Золотой Иерусалим, великий Вавилон. Самолет приземлился на небольшом поле, по которому бегали зайцы.
— Джонни, посмотри, кролик!
Вскоре мы уже сидели в черном лимузине, принадлежавшем авиакомпании, и мчались по выложенному белой плиткой тоннелю Холланда[458]. Потом еще короткая поездка на такси до моей квартиры, которой предстоит стать жилищем моей сестры.
— Ничего, прилично, — сказала Ортенс, обойдя квартиру. — Пыльно только.
##Дядя Кен, а это что за здание? А почему не видно Эмпайр Стейт[459]? Дети, вы теперь живете в Эмпайр Стейт. Да-а? Вы теперь можете считать себя ньюйоркерами. Здесь гораздо лучше, чем в Калифорнии, там только праздность да апельсины да еще искусство, взявшее за образец посредственность. А это — центр мира, бастион свободного предпринимательства. Завтра мы поднимемся на самый верх Статуи Свободы. И я подумал про себя: вот они, мои близкие, больше у меня никого нет. Тут они в безопасности, я дал им гнездышко. От разом нахлынувших разных чувств у меня навернулись слезы.
XLVII
В Гамбурге меня никто не встретил, но в Берлине молодой человек в двубортном костюме и без шляпы стоял у барьера, где проверяли билеты, с картонкой на которой было написано “Герр Туми!” Восклицательный знак мог означать многое: что я, действительно, прибыл, что я тут не мистер, а герр, что я — важная персона. Он представился мне, звали его Тони Квадфлиг, служащий Рейхсфильмкаммер, Национальной палаты кинематографии, английским он владел неважно. Он был в восторге от моего немецкого. Где я выучился так хорошо говорить по-немецки? Читая романы Якоба Штрелера, великого австрийского писателя, недавно удостоенного Нобелевской премии. Тони Квадфлиг не знал, как на это реагировать. Он — еврей, и поэтому книги его, несомненно обречены огню вашим антиеврейским режимом, но несмотря на это он — великий писатель. Возможно, что теперь мой немецкий покажется вам не столь хорошим, потому что я ему выучился у еврейского писателя? Нет-нет, ваш немецкий очень хорош, неважно у какого писателя вы ему научились. Вас уже ждет машина, которая доставит вас в отель “Адлон”.
Берлин под яблочно-медвяным осенним солнцем выглядел при хозяевах-нацистах хорошо, вне всякого сомнения. Такая чистота, такое упитанное всеобщее довольство, даже носильщики на вокзале выглядят довольными и преуспевающими без всяких профсоюзов. Серебряные свистки полицейских сияют, золотые арийские головы, попавшиеся мне на глаза, казалось, специально вымыты шампунем в честь моего приезда. Полированный корпус “даймлера”, поджидавшего меня у вокзала, отражал довольные упитанные фигуры прибывающих и отъезжающих пассажиров. Шофер в идеально подогнанной и чистейшей униформе салютовал мне с военной выправкой. Тони Квадфлиг и я сели в машину.
457
10; 10. Кодекс Хейса (англ. Production Code, Hays Code) — этический кодекс производства фильмов в Голливуде, принятый в 1930-м Ассоциацией производителей и прокатчиков фильмов (современная Американская ассоциация кинокомпаний), ставший в 1934-м неофициальным, действующим национальным стандартом США. Снимать фильмы не по кодексу было можно, но они не имели шанса быть выпущенными в прокат. В 1960-е годы студии отказались от соблюдения запретов устаревшего кодекса и в 1967 он был упразднён. Кодекс назван по имени политика-республиканца Уильяма Харрисона Хейса (англ.
• Запрещалось изображать употребление наркотиков, а употребление алкоголя могло быть изображено только там, где этого требовал сюжет.
• Запрещалось раскрывать методы совершения преступлений. Сцены убийства должны были сняты так, чтобы не способствовать совершению подобных преступлений в реальной жизни.
• Запрещался показ обнажённого тела и провокационных танцев. «Сцены страсти» (то есть просто поцелуи и объятия) допускались только в ключевых сюжетных эпизодах, их длительность и откровенность были ограничены.
• Брак и семейная жизнь считались высшими ценностями; внебрачные отношения, пусть и уместные по сюжету, должны были быть представлены как недостойное поведение. При этом изображение смешанных браков было под запретом.
• Запрещались любые, даже косвенные, ссылки на гомосексуализм и венерические заболевания. Показ человеческих родов (даже в виде силуэта) также был под абсолютным запретом.
• Запрещался широкий спектр «нецензурных» слов.
• Не приветствовался принцип «око за око».
Кодекс был принят пятью основными голливудскими студиями как мера самоограничения. Фактически он систематизировал прежние цензурные запреты, вводившиеся отдельными штатами по требованию религиозных групп. С действием кодекса связано много анекдотических случаев. Например, исполнителю роли Тарзана было велено побрить грудь, а пышные формы актрис проверяли на предмет соответствия нормам благоприличия специально назначенные «контролёры бюстов». По замечанию М. Трофименкова, отмена кодекса связана с тем, что в 1960-е годы «затянутое в цензурный корсет кино не могло соперничать с хлынувшими в Америку фильмами итальянского неореализма или французской “новой волны”, которые были, естественно, не непристойнее, а просто свободнее и правдивее голливудской продукции». В 2011 г. за введение в России кодекса киноэтики наподобие хейсовского высказался премьер-министр В. Путин.
458
Тоннель Холланда — один из первых подводных автомобильных тоннелей. Находится под рекой Гудзон, связывает Кеннел-стрит на Манхэттене с 12-й и 13-й улицами Джерси-сити (штат Нью-Джерси). Построен компанией Pennsylvania Railroad (PRR). Пущен в эксплуатацию 13 ноября 1927 года. Длина — 2,7 км. Максимальная глубина залегания — 28,5 м под уровнем воды. 84 мощных вентилятора каждые 90 секунд полностью обновляют в нём воздух. В 1927 году его назвали в честь главного инженера проекта Клиффорда Милберна Холланда (англ.
459
Эмпайр Стейт — Имперский штат, прозвище данное штату Нью-Йорк.
Эмпайр-стейт-билдинг (англ.