Силы Земные [ЛП]

— Итак, — сказал я, — я полагаю, что вам следует немедленно приехать. И я думаю, что лучше будет, если вы приедете, как бы это сказать, в мирской одежде.

После представления Вилли мне казалось, что в монашеской одежде ее могут опозорить представители этого безбожного режима, разрезать ее рясу сзади ножницами, например.

— Но где она?

— Вот этого я сам не знаю, но чувствую, что очень скоро это выяснится, и необходимо будет организовать ее возвращение в Италию.

— Вы имеете в виду, — сказала она, — что ее уже не будет в живых.

— Я практически уверен, что ее к этому времени уже не будет в живых. Если вам нужны деньги на поездку…

— С деньгами проблем не будет. Проблема в том, как получить разрешение.

— Но это же ваша мать, черт побери, ваша мать.

— Если бы вы могли снять для меня номер в гостинице…

— Вы остановитесь здесь, в отеле “Адлон”. Запишите название гостиницы. Я сейчас же позабочусь о комнате для вас.

— Я приеду, — решительно сказала она, — в чем есть. Я не собираюсь выдавать себя за кого-то другого. Но я смогу выехать только через два или три дня.

— Главное, чтобы вы приехали. Вы — единственный член семьи, на кого я могу рассчитывать.

Благословив друг друга, мы расстались. Кажется, разговор шел по-итальянски.

Я не сомневался, что у Кончетты был на уме какой-то план, чтобы сорвать премьеру “Хорста Весселя” в кинотеатре “Капитолий”. Бомба? Она предупредила меня, чтобы я держался подалее, но это предупреждение носило общий, скорее моральный, чем физический смысл. Мерзость, уезжайте из этой вонючей страны.

Ясно было, что она не собирается из меня делать мученика, коль уж она доверила мне материалы своих собственных свидетельств против гитлеровского режима. Значит, скорее всего, не бомба. Да и какая может быть бомба, когда объявлено, что на премьере будут присутствовать многие высокопоставленные нацисты (самого Гитлера не будет, он, несомненно, будет в своем гнездышке за чаем с пирожными смотреть “Мятеж на “Баунти” или “Собаку Баскервиллей”) значит меры безопасности будут по максимуму, прочешут все что можно. Тогда что же? Слабый крик смешной старушки, выкрикивающей враждебные лозунги? Стрельба? Вооруженные евреи? Я видел, что мне необходимо там быть, хоть она и призывала меня не смотреть эту мерзость.

Про Хорста Весселя уже был снят фильм в 1933 году, который через неделю после премьеры, на которой присутствовали Геринг, Вильгельм Фуртвенглер[477], члены руководства СА и множество дипломатов, был признан сомнительным и идеологически неадекватным. Сомнительным потому, что враги-коммунисты, когда им сапогами вышибали зубы, вызывали сочувствие. Идеологически неадекватным по той причине, что у актера, игравшего главную роль, были темные волосы и недостаточно высокий рост. Опасались уже на стадии редактуры, что фильм не выпустят на экран, поэтому имя главного героя изменили на Ханса Вестмара, чтобы не возникало больших проблем с переозвучиванием. Но все поняли, что имеется в виду Хорст Вессель, и фильм запретили. Через три недели после запрета появилась статья в “Ганноверише Фольксцайтунг”, возможно написанная самим Геббельсом, в которой утверждалось, что фильм безвредный, поскольку ясно видно, что Ханс Вестмар есть не Хорст Вессель, а совсем другой человек. Тем не менее фильм был признан неудачным, и Геббельс решил во что бы то ни стало спонсировать создание подлинного шедевра, посвященного автору официального нацистского гимна. И вот он, этот шедевр. На сей раз никакой двусмысленности. Фильм так и назывался “Хорст Вессель”.

477

Вильгельм Фуртвенглер (нем. Gustav Heinrich Ernst Martin Wilhelm ; 25 января 1886, Берлин, Германия — 30 ноября 1954, Баден-Баден, Германия) — немецкий дирижёр и композитор. Один из величайших дирижеров двадцатого века. Фуртвенглер родился в Берлине в известной семье. Его отец Адольф был археологом, мать — художницей, а брат Филипп — математиком. Большую часть детства Фуртвенглер провел в Мюнхене, где его отец преподавал в Университете. В раннем возрасте начал обучаться музыке, тогда же проявилась его приверженность Бетховену, с творчеством которого он был тесно связан на протяжении всей жизни. В 20 лет Фуртвенглер дебютировал как дирижер: в программе концерта, в котором он дирижировал Кайм-оркестром (ныне Мюнхенский филармонический оркестр), была Девятая симфония Антона Брукнера, а также свое сочинение — Largo h-moll (в переработанном виде включенное позже в его Симфонию № 1). Путь Фуртвенглера как музыканта-исполнителя начался с должности хормейстера в Цюрихе. К этому моменту им уже было написано несколько музыкальных произведений, однако они получили прохладный прием, и это обстоятельство, а также сознание финансовой нестабильности карьеры композитора побудило его сконцентрироваться на дирижировании. С 1909 года эту должность он занимает в Страсбурге, Любеке, Мангейме. Работает в Мюнхене, Франкфурте на Майне и в Вене; в 1920 году получил пост дирижера в Берлинской Штатскапелле, сменив на этом посту Рихарда Штрауса, в 1922 — в Оркестре Гевандхауз в Лейпциге (где он сменил Артура Никиша) и одновременно в знаменитом Берлинском филармоническом оркестре. В дальнейшем стал музыкальным руководителем Венского филармонического оркестра, Зальцбургского фестиваля и Байрёйтского фестиваля, считавшегося самым высоким постом, который в то время мог занимать дирижер в Германии. В конце второй мировой войны вследствие жесткого давления со стороны Нацистской партии Фуртвенглер уехал в Швейцарию, где он завершил работу над самым известным и широко исполняемым своим сочинением — Симфонией № 2 ми минор (в числе ее исполнителей — такие дирижеры, как Ойген Йохум, Даниэль Баренбойм и Такаси Асахина). После войны снова занимался дирижированием, осуществил множество записей. Умер в 1954 году в Баден-Бадене. Наибольшую известность Фуртвенглеру принесли интерпретации произведений Бетховена, Брамса, Брукнера и Вагнера. В то же время он пропагандировал современную музыку; в числе современных сочинений в его репертуаре — Концерт для оркестра Белы Бартока. Связь Фуртвенглера с Адольфом Гитлером и Нацистской партией и его отношение к ним являлось предметом большой дискуссии. Когда нацисты пришли к власти в 1933 году, Фуртвенглер был настроен по отношению к ним крайне критически. В 1934 ему было запрещено дирижировать премьерой оперы Пауля Хиндемита Художник Матис, и Фуртвенглер в знак протеста ушел в отставку со своего поста в Берлинской опере и с поста вице-президента Имперской музыкальной палаты. В 1936 году, когда разочарование Фуртвенглера в существующем режиме продолжало нарастать, ему был предложен пост главного дирижёра Нью-Йоркского филармонического оркестра, где он заменил бы Артуро Тосканини. Существовала большая вероятность того, что Фуртвенглер примет это приглашение, но сообщение из Берлинского отделения Ассошиэйтед Пресс, вероятно, заказанное Германом Герингом, утверждало, что он хотел бы вернуться вновь на свой пост в Берлинской опере. Это вызвало перемену в отношении к нему в Нью-Йорке; приглашающая сторона предполагала, что теперь Фуртвенглер полностью поддерживает Нацистскую партию. Хотя сейчас считается, что это не так (например, Фуртвенглер всегда отказывался салютовать нацистам), такая точка зрения преобладала до его смерти. Нацисты хорошо относились к Фуртвенглеру; он был важной фигурой в области культуры. Его концерты часто транслировались немецким войскам для поднятия духа, хотя он был ограничен в репертуаре, исполняя лишь то, что дозволялось властями. Его отношение к евреям по-прежнему вызывает полемику. С одной стороны, он часто восхищался еврейскими артистами, такими как Артур Шнабель, но с другой стороны он поддерживал бойкоты еврейских товаров и критиковал доминирование евреев в газетном деле. На процессе по денацификации Фуртвенглер был обвинен в том, что поддержал нацизм, оставшись в Германии, выполнял обязанности нацистского функционера, в антисемитских выпадах против Виктора де Сабата. Однако, все эти обвинения были полностью сняты. В своем заключительном слове на процессе по денацификации Фуртвенглер заявил:

«Я знал, что Германию охватил ужасный кризис, но в то же время я был ответственен за германскую музыку, и моим заданием было пройти через этот кризис без потерь. Опасения, что плоды моих трудов будут использованы для пропаганды, были ничем по сравнению с моим желанием сохранить германскую музыку, музыку исполнявшуюся для германского народа его же музыкантами. Люди эти, соотечественники Баха и Бетховена, Моцарта и Шуберта, вынуждены были жить под властью режима, без остатка охваченного идеей тотальной войны. Тот, кто не жил здесь в те дни, не может судить о том, как это было».

«Неужто Томас Манн [один из критиков позиции Фуртвенглера] действительно верит, что в гиммлеровской Германии всем было надо запретить исполнять Бетховена? А может, он просто не представляет себе, что никто еще не нуждался больше, никто еще не желал сильнее услышать Бетховена и его глас свободы и любви, чем эти немцы, вынужденные жить в гиммлеровском царстве страха? Я не жалею, что остался и поддержал этих людей».

(Перевод с англ. цитаты по книге Джона Ардуина The Record)

Пьеса Британского драматурга Рональда Харвуда Мнения сторон (Taking Sides) (1995), действие которой происходит в 1946 году в американской зоне оккупации в Берлине, посвящена обвинениям американских оккупационных войск против Фуртвенглера в отношении служения последнего нацистскому режиму. В 2001 году эта пьеса была экранизирована Иштваном Сабо с участием Харви Кейтеля, роль Фуртвенглера сыграл Стеллан Скарсгард (Stellan Skarsgård).

Фуртвенглер обладал уникальной дирижёрской техникой. На видеозаписях Фуртвенглера заметно, что он совершает странные, подчас неуклюжие, движения как будто находящийся в трансе медиум. Его жесты могут казаться не слишком связанными с музыкальным ритмом, а его физические движения одним из музыкантов оркестра характеризовались «как будто куклу дергают за верёвочки». Вопреки этому необычному стилю, а может быть — благодаря ему, музыканты под его управлением оказывались под гипнозом. Его лучшие исполнения характеризуются глубоким и полным звуком, парением мелодической линии и взрывами эмоциональных кульминаций, основанными на убедительной и логичной трактовке произведения. Многие комментаторы и критики причисляют его к величайшим дирижёрам в истории.

Фуртвенглер был знаменит неясностью и расплывчатостью своих высказываний. Его ученик Серджиу Челибидаке вспоминает, что в лучшем случае он мог сказать «Ну, нужно просто слушать» (музыку). Карл Бриницер (Carl Brinitzer) из немецкого отделения Би-Би-Си пытался взять у него интервью, и пришел к выводу, что перед ним находится слабоумный (англ. and thought he had an imbecile before him). Запись, сделанная на репетиции со Стокгольмским оркестром документально фиксирует, как Фуртвенглер едва членораздельно бормочет и напевает под нос. Тем не менее, Фуртвенглер остаётся одной из самых уважаемых музыкантами фигур. Даже Артуро Тосканини, который обычно считается полной противоположностью Фуртвенглеру (и который остро критиковал политическую позицию Фуртвенглера), однажды заявил в ответ на вопрос, кто, по его мнению, является величайшим дирижёром мира кроме него самого: «Фуртвенглер!». Григорий Пятигорский в своих мемуарах называет Фуртвенглера «поэтом среди дирижёров».