Я не сомневаюсь, что убежденность британской службы информации в моей неблагонадежности еще более укрепилось, когда Уильям Джойс известный под прозвищем лорд Гав-Гав[542] начал вещать по нацистскому радио. Было решено, что Джойс — изменническая фамилия, а о моей дружбе с Джойсом, имевшим скверную репутацию по двум или трем причинам, было известно. Смехотворные радиопередачи Эзры Паунда из Рима тоже очень хорошо вписывались в общую картину. С другой стороны, в интеллектуальных кругах на меня стали смотреть как на героя-неудачника: длинное эссе Херцога в “Горизонте” о величии Штрелера, которого теперь считали погибшим, помогло мне. Я мог ходить в пабы, такие как “Йоркминстер” и “Таверна Фицроя” и угощать полпинтой пива явно уклонявшихся от призыва в армию мужчин с сальными волосами в грязных плащах с карманами, полными книг. Всю войну я оставался в Лондоне, тушил “зажигалки”, сдавал барахло в “Красный крест” (пригодилось и наворованное Хайнцем), питался в ресторанах Сохо требухой, иногда бывал и в опасности, но нечасто. Я мог бы и уехать в безопасную деревню, но не хотел ходить отмечаться в полицию подобно малолетнему правонарушителю или вражескому чужестранцу. Лучше уж остаться под бомбами в своем убежище в Олбани. Ортенс прислала мне две продуктовые посылки, их при пересылке истыкали винтовками. Она также прислала мне каталог своей нью-йоркской выставки 1943 года — несколько работ в камне, несколько — в бронзе, очень много — в нарезанном и искореженном алюминии. Казалось, что ни одна из ее работ не была во славу жизни. В 1944 году я узнал, что мой племянник Джонни находится в рядах Пятой армии в Италии, служит оператором в группе кинохроники. В 1945 моя племянница Энн вышла замуж за преподавателя сравнительной литературы Колумбийского университета. Я почувствовал приближение старости.
Странно, но более всего скрашивал мое одиночество мой покойный брат Том, чей голос сохранился в записях на пластинках, голос хорошего человека, противостоящего ужасам мира простым юмором. Его присутствие ощущалось мною так, будто он был жив, когда я слушал его монологи и всякий раз плакал, когда речь шла о героизме в монологе “Брось это”, в котором ужасно простуженный человек комически обыгрывает свои мучения. Я знал, что рай существует, хотя бы для таких людей как Том. Я знаю, что такое же говорится о перегруженных и полуголодных осликах в Северной Африке.
Я уже устал от собственного голоса. Передаю слово Ховарду Такеру, автору одной из первых книг о Карло. У меня имеется его разрешение на воспроизведение его рассказа, который изложен в следующей главе. Плата за это оговорена и будет выплачена.
LV
26 апреля город Верона, издавна связанный с романтической историей Ромео и Джульетты, попал в руки американцев. Ничего романтического в этом в то время не было: многие исторические здания были разрушены бомбардировками союзников, и немцы тоже внесли свой вклад в общий хаос, взорвав все семь мостов через Адидже до подхода американцев. Всей наглядной документацией печального состояния этого прекрасного города мы обязаны бесстрашному кинооператору капралу Джонни Кампанати и его коллегам. К сожалению, они не смогли быть 27 апреля в Генуе, чтобы запечатлеть триумфальное занятие американской армией этого великого древнего порта, подготовленное героическими итальянскими партизанами, успевшими занять значительную часть города еще до прихода американцев. Не смогли они запечатлеть для потомства и бесславный конец Бенито Муссолини. Джип со съемочной группой, ведомый бесстрастным жующим жвачку Фрэнком Шлитцем из Бруклина и несший Джонни, лейтенанта Майера (из киношной семьи основателей студии MGM) и сержанта МакКрири[543] (не состоящего в родстве с суровым и энергичным командующим 8-й армией) продвигался вместе с танковыми силами 5-й армии по виа Эмилиа, готовясь к захвату Пьяченцы, находящейся на полпути из Пармы в Милан.
Муссолини был арестован в Лекко, в гористой местности севернее Комо при попытке бежать в Швейцарию. Через день после ареста бывший дуче вместе с двенадцатью членами своего кабинета был казнен партизанами, тела казненных были быстро доставлены в Милан еще до того, как 5-я армия захватила этот великий промышленный город с его знаменитым собором, что случилось 29 апреля. Тела Муссолини и его любовницы[544] были подвешены за ноги, как дичь, какие-то приличные горожане предварительно зашпилили юбку несчастной любовницы, чтобы не оскорблять общественную мораль. Это было на той же площади, где годом ранее расстреляли пятнадцать партизан. Джонни Кампанати, пробираясь на своей машине сквозь толпу ликующих миланцев, возможно, с улыбкой думал о том, что это — момент особого личного триумфа его святого дяди монсиньора Карло Кампанати, епископа Монеты. Но его предположение было ошибочным, а улыбка неуместной, ибо Карло Кампанати никогда не радовался нераскаянной смерти врагов веры. Ничто не утешило бы его более, чем вид Бенито Муссолини прощенного теми, кому он причинил страдания, искренне раскаявшегося в своих грехах, вновь приникшего к лону церкви, тихо умирающего в своей постели в преклонном возрасте и ожидающего попасть на небеса. У Карло был лишь один враг — враг человечества и его Создателя. По мнению Карло человек по сути своей добр, ибо в сущности является созданием Божьим: зло есть свойство навязанное силами падших ангелов. Я уже говорил об этом и еще скажу, и не устану это повторять.
542
Уильям Джойс (англ.
543
Генерал сэр Ричард Лоудон Маккрири, KBE, DSO, MC (1 февраля 1898 — 18 октября 1967), британский военачальник, был начальником штаба фельдмаршала Гарольда Александера во время второго сражения при Эль-Аламейне, затем командовал британской Восьмой армией в Северной Италии в 1944–45.
544
Клара Петаччи (ит.