— Ты своему дяде Карло говорил, что Ватикан — барахло? — улыбнулся я.
— Нет, я ему сказал, что религию следует изучать как социальный феномен. Всякую религию. Он, конечно, сказал, что есть только одна религия. А потом он принес чернила. — Чернила?
— Местное вино. Кажется, он хотел посмотреть, как я стану себя вести, когда опьянею. Своего рода, toga virilis[567]. Сплошная антропология.
— Значит, у нас в семье появится ученый, — сказал я. — Пожалуй, пришло время. — Я провозгласил за это тост последними остатками “монтраше”. — А то у нас умения вдоволь, а вот ученых нет.
— Да, включая и дядю Карло, — заметил Джон, — шамана и шоумена. Если бы ученые доказали, что Христос не воскрес из мертвых, дядя Карло запер бы ученых в подвале, как того эсэсовца.
— Что такое? Мне про это ничего неизвестно.
— Он вам расскажет. Очень интересная история. Или прикажет их тайком расстрелять. Вера и наука несовместимы.
— Ты хочешь сказать, что утратил веру, Джон?
— Ну, только между нами, — сказал Джон, закуривая “Лаки страйк”. — Скажем так: я верю, что вера необходима. Если бы это было не так, ее бы не было. Но я считаю, что она опасна. Нацисты верили в великое предназначение Германии.
— Твой дядя Карло опасен?
— Опасен тем, кто не верит в то, во что он верит. Почему мать его не любит?
— Я этого никогда не мог понять. Карло считает ее ангелом.
— Одноглазым ангелом. О Господи. Как по-дурацки. Как, черт побери, глупо. Готов сам себе морду набить. — Помолчав, он добавил. — Интересно, известно ли ему об этом. Хотя, какая разница. Он все равно не прибежит. У него теперь другие обязанности. Забудьте про то, что я сказал. Простите. Армейские манеры.
— Ты его видел? — спросил я. — Перед отправкой из Штатов?
— Мне он не нужен, — ответил Джон. Вид его ясно говорил об этом. Ничего от Доменико в нем не проявилось даже через двадцать с лишним лет. Типично англосаксонская неловкость и прямота, никаких вкрадчиво обходительных манер, никакой сентиментальной чуши по поводу искусства (ну какая там сентиментальность может быть при этом произношении фермеров-пионеров?) Типично американская раскованная мускулатура, светлые волосы, уши Ортенс, подбородок и нос непонятно чьи, глаза Ортенс.
— Дядя Карло сказал что-то о том, что Бог — единственный отец. Это разумно. Что есть Бог? Бог — всеобщий отец. Очень даже разумно. — Помолчав, он сказал, — хочу сменить фамилию.
— На Кэмпион?
Он был поражен. — Как вы узнали? Мать сказала?… — А мне просто вспомнился перечень имен в некрологах в той гостиничной комнате в Чикаго.
— Просто, самая близкая к твоей нынешней. Хорошая фамилия. Lychnis coronaria, листья, которыми увенчивали чемпионов. Английский иезуит-мученик, а также английский поэт и музыкант. Интересно видел ли Томас, как вешали Эдмунда? Джон Кэмпион. Звучит. Ты не похож на Кампанати.
— Что означает фамилия Кампанати?
— Никогда не задумывался об этом. Наверное, что-то связанное с колоколами[568].
— Подходяще. Мать так и осталась миссис Кампанати, сказала, что это навсегда. Сказала, что христианский брак — не шутка. Для нее это имя как позорный столб.
— Она так и сказала?
— Она это сказала. Я молю Бога, чтобы она была в порядке. Эта Дотти или Дороти должна за ней приглядеть, если она еще там.
— Кто эта Дотти или Дороти?
— Черная леди. Она раньше пела в ночном клубе. Очень красивая черная леди. Она сказала, ну его к черту, хочу пойти учиться. Накопила денег и пошла в городской колледж. Очень ей нравился французский язык, Бог его знает почему. Теперь она читает Флобера и Анатоля Франса. Очень скептическая черная леди.
— Кстати, — заметил я, — коль речь зашла о христианском браке…
— Я о нем пока не думал, — ответил Джон, — если вы это имели в виду. Нет, ну думал, разумеется, — сказал он, чуть покраснев. — Кто ж не думает. Чем, вы думаете, заняты сейчас мои ребята, как не тем, чтобы закадрить девчонок?
Мне он очень понравился.
— Теперь о деньгах, — сказал я. — Нет смысла ждать, пока я помру. Если тебе нужны деньги… Кроме вас троих у меня никого нет. Не сомневайся.