И весело пританцовывая, она пошла на кухню, в дверях снова сделав реверанс. Я захлопал ей.
— Все, сейчас выпью, — сказала Ортенс.
— Нет, ты же слышала. Мы все вместе выпьем виски с содовой.
— Мне хочется всего лишь глотка чистого джина. Сейчас же. — Она быстро встала. Я так же быстро ухватил ее, остановив на полпути к бару.
— Пусти меня, черт побери, Кен Туми.
— Много ты пьешь?
— Не твое собачье дело. — Мы стояли в обычной позе пытающейся вырваться женщины и докучливого мужчины.
— Не мое, но явно Дороти. Считай, что я временно ее замещаю.
Она расслабилась. Я отпустил ее. Наверное еще и поэтому они никуда не ходят обедать, на людях за Ортенс нелегко уследить, все увидят, что она пьет и скажут: неудивительно, не повезло бабе.
— Наверное, нам следует помочь ей запихнуть индейку в духовку, — сказал я.
LIX
Моя племянница Энн, которую ее муж называл Энни или Энникинс или Ру в честь малышки Энни Руни[575], выросла и превратилась в довольно глупую, но несомненно сладострастную молодую женщину. В брачной постели она оказалась, вне всякого сомнения, слишком рано. Профессор Майкл Бреслоу не сводил с нее своих теплых карих глаз ни на минуту даже за обеденным столом. Он был старше ее более, чем на десять лет. Они встретили друг друга вне всякой связи в высшим образованием на литературных чтениях в Центре поэзии на Лексингтон-авеню. Энн пришла туда с подружкой послушать очень пьяного американского поэта из школы Черной горы; он бормотал заплетающимся языком непонятные стихи, а затем за чашкой кофе она познакомилась с профессором Бреслоу. Бреслоу водил ее в кинотеатры, находившиеся неподалеку от Колумбийского университета и специализирующиеся на показах иностранных или классических американских фильмов. Подобно Сэмюэлу Тэйлору Кольриджу[576] он искал в будущей невесте скорее удовлетворения желания, чем интеллектуального содружества. С другой стороны, у юной Энн Кампанати имелись прочные связи в мире искусств. Бреслоу было известно мое имя и даже ряд моих книг, но ни одну из них он не включил в курс сравнительной литературы, который он преподавал. Он был знаком с работами матери Энн и подсознательно знаком с музыкой ее отца со всеми изобретенными последним напевами и взрывами, которую он слышал в фильмах, демонстрировавшихся в кинотеатре “Талия”. Он понимал, что семья ее имеет родственные связи с высоким иерархом римско-католической церкви, но это было далеко и мало его интересовало. Он был вольнодумцем и без особого почтения относился к своим предкам евреям-ашкенази, но очень соболезновал жертвам Гитлера. Сам он не пошел в армию, чтобы сражаться с убийцами евреев: он страдал рядом не слишком серьезных и не слишком хорошо известных физических изъянов, дающих освобождение от военной службы в Америке, но вряд ли в Европе. Он окончил городской колледж, но докторскую степень получил в Колумбийском университете. Диссертация его была озаглавлена “Символы упадка в “Холодном доме”[577].
То, что Энн была близнецом Джона явствовало из совершенно такого же как у него цвета волос, такого же восхитительного цвета лица (хотя теперь и немного подпорченного беременностью), такой же безукоризненной формой носа и подбородка. Но в ее лице не было той серьезности, что у Джона: черты его явно не свидетельствовали о привычке к умным беседам. Она комически корчила красивый рот в гримасах, заимствованных из фильмов Эбботта и Костелло[578], она скашивала глаза к носу и вращала ими. Увидев темно-фиолетовое вечернее платье Дороти, она громко свистнула. При виде клубничного пирога на десерт она от удовольствия по-зулусски зацокала языком. От своей несчастной матери она унаследовала легкое косоглазие, утраченное последней, но ей оно совсем не было к лицу, скорее выглядело дефектом. Она часто с энтузиазмом говорила “вау!” и “мне это нравится”. После столь долгих лет, что мы не видели друг друга, она приветствовала меня коротким “хай”. Она хотела мальчика. А муж ее хотел девочку. Они до исступления спорили о том, как назовут ребенка. Блондинистость Энн была неравномерной, как-будто она начала красить волосы, а потом бросила, передумав. Образование она получила в школе Бодмера в Коннектикуте, где учителя мужского пола не воспринимали своих подопечных всерьез до тех пор пока они не достигали соблазнительного возраста. В этой школе преподавали курсы ведьмовства и астрологии. Несколько пьес Шекспира изучались там в современной адаптированной версии, написанной неким Коном Рибоком, молодым густобородым учителем, который сейчас, как я понял, сидел в тюрьме, хотя попал он туда не за переделку монолога Гамлета в “жить или умереть — вот выбор, однако” и так далее в том же духе. Об уме учениц судили по тому, насколько успешно они противились попыткам соблазнения со стороны учителей или, если уж не могли ему сопротивляться, насколько успешно они использовали его для шантажа или замужества. Согласно этому шаблону Энн следовало признать умной; но этим ее ум и ограничивался. За обеденным столом шутили о непрожаренных Энн индейках и сгоревших у нее котлетах; пиршество Дороти, как и ожидалось, было восхитительным. До своего раннего замужества Энн, как и все девушки ее возраста, выполняла какую-то работу для армии: варила кофе в солдатской кантине, упаковывала парашюты на авиазаводе, откуда ее вскоре выгнали, вовремя заметив, что упакованные ею парашюты потенциально смертельны. Она была счастливой девушкой. Муж ее тоже был счастлив. За фаршированной индейкой с каштанами и клюквой он сказал мне:
575
Малышка Энни Руни была персонажем комиксов о маленькой осиротевшей девочке, путешествующей со своей собакой Зеро. Комикс выходил с 10 января 1927, выпускал его Синдикат Chicago Tribune. Был очень популярен.
576
Самюэль Тейлор Кольридж родился 20 октября 1772 года в Девоншире в семье викария. Первоначальное образование получил в Christ-hospital, откуда в 1791 году был переведен в Кембридже, как лучший ученик, и обучался там за казенный счет, но заподозренный в сочувствии к французским революционерам, был исключен в 1793 году. После исключения из университета Кольридж отправился в Лондон, где записался в армию в 15 драгунский полк. К счастью, поэт оказался очень плохим солдатом, вследствие чего занимался больше писанием писем своих товарищей, нежели службой. Родители, узнав обо всем, выхлопотали ему освобождение от службы и, сбросив мундир, он взялся за перо, распространяя по подписке свои “Юношеские поэмы”. Эта подписка явилась причиной его знакомства с другим молодым поэтом Саути, переросшая в дружбу. Вместе с другом он решил уехать в Америку и основать там общество “Пантизократию”, в котором каждый член должен был нести свою долю труда, а в свободное время заниматься литературным творчеством. (Подробнее см. биографию Саути). На это предприятие не хватило денег, а вскоре Саути вынужден был по делам дяди ехать с ним в Португалию, поэтому проект остался неосуществленным. К этому времени друзья даже породнились, женившись на родных сестрах Фрикер, хороших, но бедных девушках. В это же время неугомонный Кольридж написал политический памфлет “О необходимости говорить правду всегда, а тем более тогда, когда это опасно”, а спустя некоторое время начал издавать альманах “Сторож”, но поскольку очень любил философские теории и был несколько неаккуратен, то скоро потерял всех своих читателей и бросил альманах на девятом номере. Покинув Оксфорд, где он в это время обитал, Кольридж обосновался в коттедже недалеко от Стоуея, где написал некоторые талантливые стихотворения и в том числе самое знаменитое — “Сказание о старом мореходе”, а также трагедию “Раскаяние”. Три года жизни в сельском уединении были самыми счастливыми в жизни Кольриджа и самыми плодотворными со стороны его творчества. После выхода в свет произведений, написанных в это время, имя Кольриджа стало известным. В 1798 году, получив деньги от братьев Веджвуд, он отправился в путешествие по Германии, где прожил около года, изучив немецкий язык, что еще более увеличило его пристрастие к метафизическим философским теориям. После возвращения на родину в 1800 году он поселился у Саути в Кезвике и тут в его мировоззрении произошли глубокие изменения: он стал верующим человеком и превратился в роялиста. В это время он издал очень хороший перевод “Валленштейна” Шиллера и стал заведующим политического отдела “Morning Post”. В 1804 году он получил место секретаря при губернаторе Мальты, но пробыл им недолго, вернувшись на родину через девять месяцев и продолжив литературную деятельность. В 1816 году, преимущественно по рекомендации Байрона, была издана его прекрасная фантастическая поэма “Кристабель”, первая часть которой была написана еще в 1787 году, а вторая — после возвращения поэта из Германии. В 1818 году Кольридж издал свою последнюю поэму “Zapoyla”, а все остальное время писал только прозой. Последние девятнадцать лет своей жизни он провел в доме своего друга доктора Джильпина в Гайгете, где и умер 25 июля 1834 года. Кольридж был поэтом-романтиком, одним из представителей “озерной школы” (см. в базе статью “Поэты “озерной школы”). Издание Кольриджа совместно с У. Вордсвортом сборника “Лирические баллады” (1798) было важным этапом становления английского романтизма. Расцвет поэтического творчества Кольриджа приходится на вторую половину 1790-х годов, когда была создана не только поэма “Кристабель” и “Сказание о старом мореходе” (1798) но и “Кубла Хан, или Видение во сне” (1798).
578
Бад Эбботт (02 октября 1895 — 24 апреля 1974) — американский актёр, комик и продюсер, наиболее известный благодаря комедийному дуэту Эбботт и Костелло. Уильям Александр Эбботт родился в семье циркачей. Карьеру начала в бурлеск-шоу, где встретился со своей будущей женой Бетти Смит, с которой организовал выступления в водевиле. В начале 1930-х годов Эбботт познакомился с начинающим комиком Лу Костелло, с которым в 1936 году организовал комедийный дуэт Эбботт и Костелло. Они вдвоём сделали успешную карьеру, первоначально выступая на радио, затем на Бродвее и в кино. В годы Второй мировой войны они были на пике своей славы, став одними из самых популярных и высокооплачиваемых звёзд в мире. С 1940 по 1956 они снялись в 36 кинокартинах, среди которых «Рядовые» (1941), «Потерянные в гареме» (1944), «Эбботт и Костелло в Голливуде» (1945) и «Солдаты возвращаются домой» (1947).
В 1950-е Эбботт и Костелло были ведущими собственного комедийного телешоу. Несмотря на такой успех отношения между двумя звёздами оставались всегда довольно напряжёнными — на начальных этапах это было следствием неравномерных распределений гонораров, которые рассчитывались на 60 % для Эбботта, и на 40 % — для Костелло, а затем из-за проблем Бада с алкоголем. К середине 1950-х годов популярность дуэта сильно упала и в 1957 году он распался. После смерти Кастелло в 1959, Эбботт вновь попытался возродить карьеру на телевидении, взяв в новые партнёры актёра Кэнди Кандидо. Последние годы жизни Бад Эбботт сильно страдал от эпилепсии, которая доставляла ему проблемы и в молодости, а также от рака простаты, ставшего причиной его смерти в 1974 году. Актёр был кремирован, а его прах развеян над Тихим океаном. Его вклад в кино, телевидении и радио отмечен тремя звёздами на Голливудской аллее славы.
Лу Костелло (06 марта 1906 — 03 марта 1959) — американский актёр и комик, наиболее известный благодаря комедийному дуэту Эбботт и Костелло. Луис Фрэнсис Кристилло (англ.