— Pari passu?[141]
— Ну, я же вижу, что ты все понял. Джо Порсон извелся без роли, не виноват же он в том, что “Тилли-тюльпан” сошел со сцены через месяц. У него есть дар, напиши хотя бы три хороших репризы для него, что-нибудь в стиле Джерома Керна[142], Ирвинга Берлина[143], что-то джазовое; вся эта чушь в стиле “Чу Чин Чоу” уже приелась. В общем, работай, парень.
Итак, я все больше и больше удалялся от литературы. Ну нельзя же называть литературой вот такое:
Что бы сказал про такое Генри Джеймс? Я помнил, а возможно, только теперь вспомнил о нашей прогулке с ним в саду Лэмб Хаус после публикации моего романа о Сократе. Он тогда говорил. — Мой дорогой юный друг, держитесь подальше от каменных объятий театра. Это — обдуманный совет того, кто пережил муки проклятых: там вас ждет публичное обнажение, публичное бичевание, там вас ждет…
Эта фраза пробудила в нем такие эмоции, что он даже не смог ее окончить. Он дрожал, открывая и закрывая рот. Он даже поднял свою любимую таксу по кличке Макс и прижал ее к своей отнюдь не каменной груди, как будто хотел защитить ее от каменных объятий театра. Он помнил, это было ясно видно, как освистали его “Гая Домвилла”: когда он вышел на сцену по окончании премьеры, над ним начали смеяться, а он лишь молча стоял, открывая и закрывая рот, как сейчас. Прочь, прочь отсюда в уют романа, где можно спрятаться в извилистых лабиринтах стиля! Он был прав, я и сам себя теперь чувствовал выставленным в голом виде.
Музыкальная комедия называлась “Скажи это, Сесил!”, сюжет был очень глупый. Молодой человек по имени Сесил любит девушку по имени Сесилия, но никак не может набраться смелости, чтобы, наконец, признаться ей в любви. В августе 1914 он сказал девушке “I love you”, и тут же началась война. Во Франции он говорит девушке “Je t'aime”, и тут же деревню, в которой это происходит разносит вдребезги немецкими снарядами. Кто-то научил его, как объясниться в любви по-русски, но как только он произносит “я вас люблю”, в России начинается революция. Сесилии кажется, что она его любит, но она не уверена до тех пор пока не услышит от него недвусмысленного признания. Несмотря на возмущение патриотически настроенной публики он произносит “Ich liebe dich”[144], что приводит к разгрому Германии. Великое ликование, но он по-прежнему не решается произнести “I love you”. Вместе с хором он поет “Я хочу сказать”, и хор произносит заветные слова за него, но это не считается. Проблема решается с помощью ухищрения (я до сих пор краснею от стыда), а именно произнесения названий островов: Isle of Man, Isle of Wight, Isle of Capri, Isle of You[145]. Ну все, больше никаких несчастий не случается. В финальной репризе хор до этого певший “Скажи это, Сесил!” поет “Ты сказал это, Сесил!” Может ли читатель представить себе что-нибудь глупее этого? На протяжении всего периода работы над этим опусом меня преследовало видение каменного бюста Генри Джеймса с выражением сурового упрека на лице. Я окончил финальный хор 24 февраля:
Занавес. Стыд и срам, слюнотечение в ожидании гонорара.
В дверь постучали.
— Родни, дорогой мой. Вот так приятный сюрприз! — Мы поцеловались.
— Ангел мой, кажется, что мы не виделись целую вечность. — Он поставил на пол сумку.
— Но почему такой робкий стук?
— Ключей нет. Пропала куда-то вся связка прямо перед моей поездкой на север. Ну, неважно. Мне необходимо чего-нибудь выпить. Умираю от жажды.
Я налил ему виски, разбавив водой. Странно, но в те времена мы как-то обходились без холодильников. Он выпил и налил себе еще. Потом он сел на полосатый диванчик, смешно выставив искусственную ногу.
— Ужасный день у меня сегодня. Черт, культю натер.
— Отстегни ее, Родни. Мы ведь никуда не пойдем, верно? Я умудрился раздобыть кусок хорошей баранины. И каперсы. И совершенно изумительную цветную капусту. Славный обед сварганим. — Я с любовью смотрел на его ладную фигуру в сером костюме, на его до смешного безобразное лицо, загоревшее, как будто он приехал из летнего Блэкпула, а не из Манчестера.
142
Джером Дэвид Керн (англ.
143
Ирвинг Берлин (англ.
145
Isle of Man, Isle of Wight, Isle of Capri, Isle of You (англ). — остров Мэн, остров Уайт, остров Капри, остров Ю. Произносится: айл ов Мэн, айл ов Уайт, айл ов Капри, айл ов Ю. Последнее — омоним фразы I love you.