Затем он вдруг вообразил, что играет короля Клавдия: “…По дряхлости едва ли он слыхал…”
…По дряхлости едва ли он слыхал… как же там дальше, подскажите, черт возьми.
— Родни, Родни…
Санитар, несший носилки, сокрушенно помотал седой головой. Водитель “скорой помощи” снес вниз сумку Родни, но я забыл отдать ему протез. Я сказал портье Бретту, что мне необходимо уехать на некоторое время, и дал ему пять фунтов, чтобы он упаковал мои книги и вещи в коробки и спрятал их в подвале. Я также написал записку домохозяину с просьбой о прекращении съема квартиры. Секретное военное задание, срочная командировка. Бог его знает, что случилось с протезом бедного Родни.
XVIII
Я зарегистрировался в гостинице “Мармион” в Блумсбери под именем Генри М. Джеймс. Инициал “М” был выбран случайно, как я потом вспомнил, в честь таксы Макса. Я переговорил с Хумбертом Вольфом[146], поэтом и чиновником, и он помог мне получить визу в консульском отделе французского посольства. Война ведь, все еще, продолжалась, и поэтому только обреченные имели право на свободный въезд во Францию. Я мог сослаться на своего рода дело, требующее моего присутствия в Париже: британский фарс “Черт побери”, ставший вольной адаптацией моего французского фарса “Парлеву”, готовился к постановке в “Одеоне” с Андре Клоделем в главной роли, так что мое присутствие было бы обоснованным в целях защиты тех сцен оригинала, которые были мне дороги. Я получил визу без проблем и думал, не навестить ли бедного Родни в больнице, чтобы сообщить ему о моем предстоящем бегстве. Но, возможно, полиция уже поджидает меня у его койки. Я позвонил в больницу и узнал, что он очень плох.
Уже садясь на паром в Фолкстоне[147], я узнал о его смерти. Паром принадлежал военному министерству и перевозил на другой берег разношерстную публику: офицеров странных специальностей, журналистов, двух чиновников французского военного министерства, медсестер, целый взвод каких-то доходяг интеллигентной наружности, именующихся “отрядом экстраординарного наступления”, одного бородатого художника в униформе, забывшего на скамейке на палубе номер “Ивнинг Стэндарт”. Именно в этой газете я вычитал несколько строк, посвященных безвременной кончине известного актера. Я плакал той ветреной морской ночью; я любил его и он, казалось мне, любил меня. Наверное, моим молодым читателям трудно привыкнуть к мысли, что человек может умереть от гриппа. В те времена мы уже имели электричество, газ, автомобили, ротационные машины, романы П. Г. Вудхауза, консервы, сигареты “Голд Флейк”, оружие массового уничтожения, самолеты, но антибиотиков еще не было. Миллионы умрут от гриппа в тот год. В искусстве наступал новый век, век Элиота, Паунда, Джойса, сюрреализма, атональной музыки, но о науке нам было известно очень немного. Даже война велась по средневековым правилам: предполагалось, что враг сидит в крепости на высоте под названием Центральная Европа, и что высота должна быть взята любой ценой, окоп за окопом. Что касается гомосексуальной любви, это тогда считалось преступлением против общества. Я не знал, грозит ли мне теперь, после смерти бедного Родни, преследование со стороны миссис Селкирк и закона, но возвращаться было поздно. Я уже твердо выбрал для себя изгнание. Не считая редких деловых визитов, я не увижу больше Англию.
Путешествие ночным поездом из Булони в Париж было ужасным, с частыми остановками и внезапными рывками, криками проводников и кондукторов. Военный художник сидел рядом со мной и в тусклом свете вагона рисовал углем общий план сцены массового убийства. Сидящий напротив толстый бельгиец угощал всех неизвестно где раздобытым рахат-лукумом, протягивая его на липкой ладони. Пожилая дама курила что-то видом и запахом напоминавшее русские папиросы. Когда мы прибыли, я с трудом нашел такси. Казалось, единственными машинами вокруг были фургоны “красного креста”. Затемнение было куда более глубоким, чем в Лондоне. Каждый второй носильщик в синей униформе носил черную траурную повязку. Надо бы и мне такую надеть, подумал я про себя.
Шофер такси, сам инвалид, с трудом нашел маленькую гостиницу “Рекамье”, спрятанную в углу возле огромного портика церкви святого Сульпиция[148]. Я заранее телеграфировал туда, чтобы забронировать номер, но они телеграммы не получили. Тем не менее, они нашли для меня маленькую холодную комнатку, где я разложил на шатком столике бумагу и авторучку, готовый приступить к серьезной работе, никаких больше фарсов. Я разделся, дрожа от холода, лег и плакал до тех пор пока не уснул.
146
Хумберт Вольф (5 января 1885, Милан, Италия — 5 января 1940) — английский поэт итальянского происхождения, писатель и государственный служащий, из еврейской семьи: его отец, Мартин Вольфф был немецким евреем, мать Консуэла, в девичестве Терраччини, была итальянкой.
147
Фолкстон (англ.
148
Парижская церковь Сен-Сюльпис находится в 6-м округе французской столицы, между Люксембургским садом и бульваром Сен-Жермен; здание иезуитского стиля с незавершённым классическим фасадом архитектора Джованни Сервандони. Названа в честь святого Сюльписа (Сульпициуса Благочестивого), архиепископа времен Меровингов, жившего в VII веке.