— Уезжаю в Барселону, — сказал мне Дик, указывая на наполовину упакованные чемоданы. — По пути остановлюсь в Авиньоне.
Это было на десятый или одиннадцатый день нашей связи.
— Ты ведь говорил, что не сейчас. Ты же собирался только в апреле.
— Передумал, имею право. А что тебя тут держит? Я бы предпочел поехать с тобой, а не с мерзким зубастым типом Буги.
— Кто это такой? О чем ты? Что, вообще, происходит?
— Ну ты же всегда говорил, что мы свободны, как чистый и прозрачный воздух. Необремененные или что-то в этом роде. Все что нам нужно, это лишь перо и бумага и, ага, священный талант, и монастырская келья, и словарь. Живем, где захотим. Ну так и поедем в Барселону с остановкой в Авиньоне. Sous les ponts de[208]. Будем гоняться друг за другом вокруг папского дворца.
— Но у меня же тут сестра, черт побери.
— Да, слышал, слышал, как же, но ни разу не видел, не верю.
— Она, правда, здесь, будь ты проклят. Я не могу ее бросить тут одну.
— Ну а как же этот тип из жоперы, про которого ты говорил? Он ведь за нею присмотрит, верно? Споет ей что-нибудь сладкое.
— Его сейчас тут нет, и слава Богу, что нет. — Нельзя же восемнадцатилетнюю девчонку бросать одну.
— Ну да, он ей тут же вставит, как пить дать. Трахает все, что движется. Ладно, успеется еще съездить в Авиньон. Мне пришла фантазия чего-то остренького испытать сегодня. В Ницце, в старом порту. Только что прочел что-то такое на стене, ну и захотелось потешить задницу. Как моему покойному папаше после обеда. Старый порт, очень мило. В Ницце.
— О чем ты? Чего ты хочешь? Побаловаться с матросами? Подраться? Хочешь, чтобы они тебя вздрючили и содрали с тебя кожу живьем?
— Нет, ну зачем же так сразу. Просто, посмотреть. Поглядеть как они кидаются друг в друга бутылками, как дерутся, мало ли что еще. Полюбоваться на их драные одежды, послушать их грубые речи. Просто для разнообразия.
— Мне кажется, это скверная затея.
— Нет, вы только послушайте этого волшебника, превращающего опыт в бессмертные слова! Читал, что-то такое когда-то, мой милый, это не про тебя. Ты ведь у нас тихая мышка, пишешь только про чужой опыт.
— Ты с кем-нибудь говорил обо мне?
— О, только о себе, все о себе, как всегда. Никто из моих друзей о тебе ничего даже и не слыхал. Ладно, пошли ловить такси до вокзала, а там — ту-ту, в Ниццу!
— Я должен вернуться к семи. Ортенс будет ждать меня.
— Ортенс. Вот как ее зовут. Ах, ну да, вы же оба наполовину лягушатники. Вот у тебя и будет возможность похвастаться знанием местного жаргона там, куда нас занесет судьба. Редкий жаргон. Говорит на нем, как на родном. Грозный господин. Поехали.
И мы поехали несмотря на мою неохоту. В старом порту мы выпили немного коньяка в двух кафе украшенных сетями и якорями. Время для развлечений, каких искал Дик, было неподходящее, время послеобеденного сна. Наконец, мы набрели на бражничающих матросов, но не французских, а британских. На их сдвинутых на затылок бескозырках значилось “ЕВК Беллерофон”. “Задира-хулиган”, вон, стоит на рейде. Весеннее плаванье. На стойке бара стоял граммофон с трубой, который охраняла сурового вида женщина похожая на бульдога с рыжими кудрями и обнаженными пятнистыми руками толщиною с бедра. Некоторые матросы танцевали под мелодию времен войны “Бинг Бойз”:
Назерлитлдринк, назерлитлдринк, назерлитлдринк уондуазанихарм.
Завод граммофона кончился и пластинка медленно остановилась под недовольные крики и стоны матросов. Хозяйка мускулистой рукой снова завела его. Загорелый как кокосовый орех ливерпульский матрос с черными нечесаными волосами стал ее лапать, приговаривая: “Что за милашка, ишь какие окорока, есть за что подержаться”. Она его ударила, но без злобы. В забегаловке воняло блевотиной и мочой, лужа под дверью сортира указывала на то, что толчок забит.
— Ce monsieur-ci, — начал Дик на чистом, как у гувернантки, французском, — voudrait quelque chose a manger. Un petit sandwich, par exemple[209].
Хозяйка что-то хрипло пробормотала в ответ на местном жаргоне.
— Просто пытаюсь, — улыбнулся Дик одному из матросов, — заказать вам какую-то закуску.
За стойкой бара появился лысый потасканный мужчина в грязном фартуке, он зевал во весь рот, едва проснувшись после сиесты, показывая золотые зубы и обложенный сухой язык. Дик заказал ему два абсента.
208
Sous les ponts de (фр.) — искаженная первая строчка старинной французской народной песни:
(“На мосту в Авиньоне мы танцуем, мы танцуем…”)
209
Ce monsieur-ci… voudrait quelque chose a manger. Un petit sandwich, par exemple. (фр.) — Будьте любезны, этот господин желает чего-нибудь съесть. Маленький сэндвич, например.