Невзирая на разницу в положении, они частенько беседовали, да и просто болтали, вспоминая родные края, природу, охоту. Нравилось Джебу и то, как Шуман вел себя в бою: выдержанно, решительно, умно. Когда они выдвигались на поиски вьетконговцев, Вик никогда не указывал Джебу, где ему расположиться со своей «сороковушкой». Джеб был мастером маскировки, а кроме того, знал, что для снайпера важна не меткость, а терпение: часами, а то и сутками неподвижно лежать на одном месте, выжидая цель. А терпения Джебу было не занимать. Шуман это видел и ценил.
Довольно быстро оценили Джеба и товарищи по взводу. В ходе любой операции Николсон мог определить старшего группы вьетконговцев (знаков различия у них не было). А убрав его одним-единственным выстрелом, он сразу сеял панику и неразбериху в рядах противника, позволяя своему взводу получить перевес в стычке. Это позволило сохранить не одну солдатскую жизнь.
Однако война и для Джеба, и для его командира продлилась недолго. Через полгода пребывания во Вьетнаме взвод во время очередной операции по прочесыванию территории попал в засаду. Из своего укрытия Джеб видел, как автоматными очередями были срезаны трое его товарищей. А вскоре пуля настигла и Вика, который упал на спину, но был еще жив и пытался перевернуться на живот. Джеб тут же оставил свое укрытие и по-пластунски, забросив тяжелую винтовку на спину, пополз к Шуману.
Он был уже с Виком, когда рядом с ними стали рваться мины. Похоже было, что их засек вьетконговский наблюдатель, засевший на каком-то из деревьев, и по рации дал знать своим.
Джеб, подхватив командира под мышки, потащил его в сторону небольшого овражка, где можно было укрыться от вражеского огня. Они уже почти добрались до цели, когда раздался отвратительный вой летящей мины — и сразу же взрыв. Джеб почувствовал резкий удар и боль, когда осколок вошел в его дельтовидную мышцу. Но лежа он не мог видеть, что мина, взорвавшаяся в полуметре от Шумана, оторвала Вику левую ногу по колено. Несмотря на боль, Николсон все-таки скатился в овраг, затащив туда же Вика, и уже там стал затягивать жгут на обрубке ноги лейтенанта.
Подкрепление прибыло минут через десять: три «вертушки» зависли над полем боя и, поливая «чарли»[25] огнем, загнали их назад в джунгли. Одновременно с этим на поляну села санитарная «вертушка», в которую прибывшие морпехи стали затаскивать раненых и убитых.
Каким-то чудом, невзирая на шум винтов, Джеб смог докричаться до санитаров, и вскоре они с Шуманом уже лежали на полу вертолета, где Вику вкатили приличную дозу морфина. На том их война и кончилась.
Джеб Николсон прибыл домой, получив «Пурпурное Сердце» за ранение и «Серебряную Звезду» за спасение командира.
Эйб был горд тем, что его сын показал себя настоящим мужчиной, но продолжал ворчать, не в силах примириться с тем, что Джеб воевал по приказу этих вашингтонских кровопийц.
— Скажи, сынок, — говорил он, когда после ужина они сидели на веранде, любуясь закатом, — за что молодой человек, только начинающий жить, оставил ногу в той далекой стране, став инвалидом на всю жизнь? А твоя рана на плече? Я ведь вижу, что она ноет по сей день. И главное: за что умирали — и убивали! — наши парни в той далекой стране, убивали людей, которые нам с тобой не причинили ни малейшего зла? — Помолчав, он продолжал: — Сегодня они убивают их, но настанет время, когда они будут убивать нас.
— За что? — поинтересовался Джеб.
— А за что убивали вьетнамцев? За то, что они хотели жить так, как хотели. Вот за это же будут стрелять и в нас, помяни мое слово. Разве что мы встанем на колени.
— Ну уж это никогда, — возмутился Джеб.
— Знаю, сынок, знаю. А потому надо быть готовыми ко всему. Чему ты научился там, за океаном?
— Многому, папа. В том числе и тому, как вести партизанскую войну.
— Это полезно знать. Но теперь тебе нужно и новое знание.
— А именно?
— Как работает вся эта дьявольская машина, убивающая нашу свободу и вытряхивающая наши карманы.
— Так что ты хочешь сказать?
— Тебе повесили на грудь «Серебряную Звезду». Это третий по статусу орден в стране. И это значит, что ты можешь не только бесплатно поступить в любой, даже престижный колледж, но и сохранить ветеранскую пенсию.
— И какой же колледж был бы для меня подходящим? Какая специальность тебе видится?
— Я все думаю над этим. Думай и ты, сынок.