Машина тронулась, пропустив вперед огромный черный седан. Все время они следовали за седаном. Николсон предположил, что еще одна машина постоянно едет сзади, но не хотел вертеться на сиденье — да и какая, к черту, была разница.
Седан свернул на знаке, указывающем направление на аэропорт Логан. «Прямо как в Бостоне», — подумал Джеб. Но довольно скоро они свернули с шоссе в Логан и минут через пять въехали на территорию бизнес-аэропорта. Николсон понял это не из каких-то надписей, хотя указатели были и там и сям, а по типу самолетов, припаркованных на площадке. Явно частные: от солидного размера бизнес-джетов до одномоторной «Сессны». Автомобили — здесь Джеб снова оказался прав, их действительно было три — подкатили к внушительных размеров джету, а сосед Николсона слева произнес:
— «Гольфстрим-2». Доводилось?
Джеб отрицательно мотнул головой.
— Для всего есть первый раз, — продолжал сосед. — Тебе понравится. — И, уже выходя из машины, добавил: — Если, конечно, без фокусов, clairement?[35]
Джеб молча кивнул и выбрался из «Линкольна».
Первыми поднялись по трапу пассажиры седана, который всю дорогу ехал впереди. Опекун Джеба взял его под локоть, и они ступили на трап.
Интерьер самолета произвел на Николсона мощное впечатление. Дизайн, отделка, функциональность. Ранчерам на таких не летать, подумал он.
— Можешь называть меня Жерар, — произнес опекун-охранник, ни на секунду не выпускавший локоть Джеба. Они прошли в самый конец самолета, к двум стоявшим рядом креслам, на которые и сели.
— Так без фокусов, не забыл?
Николсон так же молча кивнул. Не в его положении было затевать какую-нибудь суматоху.
Остальные пассажиры — в большинстве своем довольно пожилые — устроились в центре салона, кто у иллюминатора, кто прилег на диванчик, а двое сели у небольшого столика, где тут же принялись играть в шахматы. «Гольфстрим» начал разгоняться по взлетке.
Часа через три Джеб почувствовал, что у него закладывает уши, — самолет явно шел на снижение.
— Садимся, Жерар? — спросил он, подивившись тому, как глухо прозвучал его голос. Спутник Джеба кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака полосу плотной черной ткани. Заметив вопросительный взгляд соседа, он пояснил:
— Когда сядем, мне придется завязать тебе глаза. Не пытайся ее снять, ни здесь, ни в автомобиле, когда пересядем в него. Отнесись к моим словам со всей серьезностью. Clairement?
Джеб кивнул.
Когда «Гольфстрим» сел и двигатели прекратили гудеть, пассажиры потянулись к выходу, где с жужжанием уже опустился трап. Жерар плотно завязал ткань, закрывающую глаза Джеба, и снова взял его под руку.
— Где мы, Жерар? — наудачу спросил Джеб, не надеясь на ответ.
— Дома, — коротко ответил тот и повел пленника к выходу.
Джеб всю дорогу в самолете, а теперь и в автомобиле ломал голову над тем, кому и, главное, зачем передало его ФБР? Да, он совершил федеральное преступление, ну так ведь ФБР такими вещами и занимается. Тогда кто такие все эти люди?
Поездка на автомобиле была недолгой. Потом они поднялись на четыре ступеньки («На кой черт я их считаю? — подумал Джеб) и вошли в здание. После влажного липкого воздуха снаружи прохлада в лобби была как дар небес. Жерар, не отпуская его руку ни на мгновение, провел Николсона к лифту, который почти сразу поехал вниз. Внизу они прошли ярдов двадцать по коридору, и Жерар открыл дверь какого-то помещения, в которое почти приятельским жестом подтолкнул Джеба:
— Входи. — И снял с его глаз повязку.
Николсон оторопел. Комната была не очень большой, но роскошно обустроенной. «Роскошно» — именно это слово пришло ему на ум. Дорогая старинная мебель (кровать, стол, стулья, секретер), но ни умывальника, ни туалета. Жерар, заметив бегающий взгляд Джеба, указал рукой на резную дубовую дверь в правой стене.