Пускай недостижимо нам оно —Его язык немотный всё ж понятен:Им нашей красотой сказать дано,Что мы – одно, в кругу лучей и пятен.
И всякой жизни творческая дрожьВ прекрасном обличается обличье;И мило нам раздельного различьеОбщеньем красоты. Ее примножь! —
И будет мир, как этот сад застылый,Где внемлет все согласной тишине:И стебль, и цвет Земле послушны милой;И цвет, и стебль прислушались к Луне.
1904
Прозрачность
Прозрачность! Купелью кристальнойТы твердь улегчила – и тонетЛуна в среброзарности сизой.Прозрачность! Ты лунною ризойСкользнула на влажные лона,Пленила дыхания мая,И звук отдаленного лая,И призраки тихого звона.Что полночь в твой сумрак уронит,В бездонности тонет зеркальной.
Прозрачность! Колдуешь ты с солнцем,Сквозной раскаленностью тонкойЛелея пожар летучий;Колыша под влагой зыбучей,Во мгле голубых отдалений,По мхам малахитным узоры;Граня снеговерхие горыНад смутностью дольних селений;Простор раздражая звонкийПод дальним осенним солнцем.
Прозрачность! Воздушною ласкойТы спишь на челе Джоконды,Дыша покрывалом стыдливым.Прильнула к устам молчаливым —И вечностью веешь случайной;Таящейся таешь улыбкой,Порхаешь крылатостью зыбкой,Бессмертною, двойственной тайной.
Прозрачность! Божественной маскойТы реешь в улыбке Джоконды.Прозрачность! Улыбчивой сказкойСоделай видения жизни,Сквозным – покрывало Майи!Яви нам бледные раиЗа листвою кущ осенних;За радугой легкой – обеты,Вечерние скорбные светы —За цветом садов весенних!Прозрачность! Божественной маскойУтишь изволения жизни.
1904
Fio ergo non sum[7]
Жизнь – истома и метанье,Жизнь – витаньеТени беднойНад плитой забытых рун;В глубине ночных лагунОтблеск бледный,ТрепетаньеБликов белых,Струйных лун;Жизнь – полночное роптанье,Жизнь – шептаньеОнемелых, чутких струн…Погребенного восстаньеКто содеетЯсным зовом?Кто владеетВластным словом?Где я? Где я?По себе яВозалкал!
Я – на дне своих зеркал.Я – пред ликом чародеяРяд встающих двойников,Бег предлунных облаков.
1904
Ты – море
Ты – море. Лоб твой напухает,Как вал крутой, и пепл огнейС высот грозящих отряхает,Как вал косматый – пыль гребней.
И светлых глаз темна мятежностьВольнолюбивой глубиной,И шеи непокорной нежностьУпругой клонится волной.
Ты вся – стремленье, трепет страстный,Певучий плеск, глубинный звон,Восторга вихорь самовластный,Порыва полоненный стон.
Вся волит глубь твоя незримо,Вся бьет несменно в берег свой,Одним всецелым умиримаИ безусловной синевой.
1904
Таежник
Георгию Чулкову
Стих связанный, порывистыйи трудный,Как первый взлет дерзающих орлят,Как сердца стук под тяжестию лат,Как пленный ключ, как пламенникподспудный;
Мятежный пыл; рассудок безрассудный;Усталый лик; тревожно-дикий взгляд;Надменье дум, что жадный мозг палят,И голод тайн и вольности безлюдной…
Беглец в тайге, безнорый зверь пустынь,Безумный жрец, приникший бредным слухомК Земле живой и к немоте святынь,
В полуночи зажженных страшным Духом! —Таким в тебе, поэт, я полюбилОгонь глухой и буйство скрытых сил.
1904
Taedium phaenomeni[8]
Кто познал тоску земных явлений,Тот познал явлений красоту.В буйном вихре вожделений,Жизнь хватая на лету,Слепы мы на красоту явлений.
Кто познал явлений красоту,Тот познал мечту гиперборея:Тишину и полнотуВ сердце сладостно лелея,Он зовет лазурь и пустоту.
Вспоминая долгие эоны,Долгих нег блаженство и полон, —Улыбаясь, слышит звоныТеплых и прозрачных лон, —И нисходит на живые лона.
Андрей белый