Мы держим в каюте аудиокассету «Голоса китов и дельфинов»[20]. Каждый вид морских млекопитающих имеет свой особый язык. А вот горбачи, в отличие от всех других китообразных, еще и поют. Мелодичное пение самцов разносится на сотни миль (учеными замерено — 750 миль, или 1200 километров; неправдоподобно, но факт), привлекая своей индивидуальной импровизацией подруг.
Прибывшие на борт научные сотрудники, живущие на острове (среди них — одна красивая студентка из Португалии), рассказали нам много интересного. Горбачи приходят сюда с толстым, до 30 сантиметров, слоем жира. Этого запаса хватает надолго, и в ноябре киты с молодым поколением отправляются обратно к холодным водам Антарктиды, где их ждет богатая белком пища — криль.
Вблизи Arbolhos мы видели много китов. Они «ходили» группами до 5 особей, благочинно, не спеша, как по парижскому Монпарнасу. Время от времени в воздух выбрасывался фонтан высотой до 3 метров, и снова темно-коричневые туши тихо ныряли и выныривали — прогулка продолжалась. Внезапно один из этих великанов выпрыгивал из воды, медленно делал осевое вращение и с шумным плеском падал. Все молодые животные, включая человека, любят резвиться. Это было настолько красивое зрелище, что мы с Гиной радовались как дети, разве только что не играли, как китеныши.
На следующее утро мы были уже далеко от «китовых» островов. Светило яркое солнце, маловетрие заставило убрать ненужный стаксель. Когда я заканчивал закрутку паруса, в одном кабельтове с левого борта увидел стоящий вертикально огромный хвост кита. Гина на мой зов выскочила в кокпит с фотокамерой — такой редкий кадр не может длиться долго. Но он длился. Хвостовой раздвоенный плавник стоял неподвижно, как монумент высотой 3–4 метра, отливая в лучах солнца темным серебром. Мы застопорили ход, не выключая двигатель. Приблизиться к киту боялись: нам известны случаи, когда властелины океана разбивали яхты. В нашей «судовой» библиотеке есть три книги, ставшие классическими для яхтенных мореплавателей:
1. Dougal Robertson «Survive the savage sea» («Выжить в суровом море») — косатки (киты-убийцы) атаковали яхту к западу от Галапагосских островов. Шесть человек, включая двух детей, дрейфовали на спасательном плоту 38 дней. Их спас японский тунцелов.
2. Maurice & Maralyn Bailey «117 days adrift» («117 дней дрейфа») — в 300 милях от Галапагосов кашалот ударил хвостом по яхте, которая вскоре утонула. Потерпевшие, муж с женой, были на плоту 117 дней, пока их не подобрали южнокорейские рыбаки.
3. Steven Gallahan «Adrift» («По воле волн). Яхтсмен-одиночка ночью столкнулся, предположительно, с китом в 700 милях западнее Канарских островов. За 76 дней дрейфа на плоту он «доплыл» до острова Гваделупа. Все три яхты были деревянными.
Прошла минута-вторая. Я смотрел в бинокль — «монумент» оставался неподвижным, будто кит воткнулся носом в грунт (благо 20-метровая глубина позволяла предполагать это) и «сушил» свой уставший хвост.
По инерции мы продвигались вперед, ракурс менялся, цвет объекта нашего наблюдения тоже менялся, теперь он «заалюминился», и из-за продолжительной неподвижности его я вдруг засомневался в том, что это кит. Теперь он казался исковерканным металлическим контейнером, потерянным судном-контейнеровозом. (Согласно статистике, в Мировом океане «плавают» сотни таких контейнеров. Немало яхт сталкивалось с ними.)
Прошло еще несколько минут — никакого признака жизни. «Нет, это не кит. Животное не может находиться так долго в полной неподвижности», — думал я и все более утверждался в мысли, что это какая-то металлическая конструкция, представляющая опасность для мореплавателей. Включил УКВ-радиостанцию и уже собирался сообщить координаты береговой охране. В последний момент перед нажатием тангенты микрофона я выглянул в кокпит. В это время «контейнер» шевельнулся и на поверхности моря показалась горбатая спина огромного кита. Я был сконфужен своей ошибкой и стыдливо оправдывался перед Гиной известным правилом судоводителей: «Считай себя ближе к опасности».
Мы медленно удалялись от кита-одиночки, то исчезающего в водах, то вновь показывающего свой горб на легкой зыби. А через несколько минут хвост-монумент опять стоял вертикально на зеркальной поверхности моря. Что заставляло кита делать такую «стойку», осталось для нас загадкой. Мы рассказывали об этом многим яхтенным людям, выслушали много предположений, но ни одно из них не было убедительным.
20
Эту кассету подарил мне необычный человек, человек, обладающий магическими способностями помогать больным людям не лекарством, а теплотой своих рук. Владимир Модестович Титов его имя. Я не верю ни в бога, ни в черта, ни в какие мистики. Но глубоко верю в волшебные руки Владимира Модестовича. Он живет в Клайпеде.