Годом ранее мы видели в Уругвае около порта Пириаполис, как один старый, обросший крупными ракушками кит несколько раз приближался к мелководью. В конце концов он выбросился на пляж, чтобы умереть.
Morro de San Paulo (мыс-холм Сан-Пауло) — последнее место перед Сальвадором (если идешь с юга), где можно «переночевать» на якоре. На этот раз мы решили не заходить туда, но когда шли на юг, пришлось провести одну ночь в бухте около мыса. Подошли туда в темноте, и поскольку на бразильской карте показаны глубины только на входе в бухту, мы не стали рисковать, идя по «белым пятнам» карты, и отдали якорь недалеко от маяка, который посылал свои яркие лучи в ночное море. В их отблесках мы даже сумели заметить серые стены форта, построенного еще в 1631 году для прикрытия входа в порт Валенса (5 миль к западу).
Зыбь немножко болтала нашу яхту, но ясное утро принесло свежесть, и мы, чуточку невыспавшиеся, с интересом рассматривали в бинокль живописный мыс с белой башней маяка, неплохо сохранившиеся стены форта и причалы для рыбацких лодок. Пышная растительность покрывала берег, только в одном месте на мысу коричневые скалистые отложения контрастировали с мирной зеленью, как бы напоминая, что для Бразилии Вторая мировая война началась здесь.
В августе 1942 года в 13 милях от мыса было торпедировано бразильское торговое судно «Itagiba», а несколькими минутами позже — второе судно «Агага», в 17 милях. 350 спасенных моряков и пассажиров были размещены в госпитале города Валенса. Вначале предполагалось, что это сделали североамериканцы из-за нейтралитета Бразилии[21]. Но потом было несколько случаев, когда рыбаки и торговцы, везущие продукты на своих савейрос (суда с одним большим парусом, напоминающие средиземноморские фелюги), останавливались и разграблялись в открытом море немецкими подлодками. На берегу и в море поселился страх. Савейрос стали ходить только ночью.
В водах южной Атлантики долго разбойничала группа фашистских субмарин. Продукты и топливо они часто получали здесь, в Morro de San Paulo, одном из стратегических пунктов.
В находящемся неподалеку монастыре служило несколько монахов немецкой национальности, которые были шпионами. Они организовывали по ночам доставку местными торгашами снабжения на подлодки. Шпионы-монахи редко пользовались радиопередатчиком. С высоких куполов церквей, расположенных цепочкой вдоль побережья, они передавали сообщения световыми сигналами.
Мы смотрели на белеющий вдали купол церкви Сан-Франсиско и представляли сидящего там немецкого или израильского шпиона, наблюдающего в бинокль за нашей «Педромой». «Снимаемся с якоря, — сказал я Гине, — уходим из этого исторически мрачного места».
Необычную историю об атаке кашалота нам посчастливилось услышать от очевидца[22]. С еврейской парой из Швейцарии мы встретились в Венесуэле. Стальная яхта «Quoradis?» в нескольких якорных местах оказывалась рядом с нами, и общение было частым; мы делились своими воспоминаниями о приключениях, благо возраст наш был почти одинаковый. Борис родился в Швейцарии, а Вера — в Венгрии. В 1956 году власть в Венгрии прочно держали евреи-сионисты, именовавшие себя коммунистами. Правительство состояло на 90 % из евреев. Простые венгры видели это, и назревал кризис. Москва согласилась на отставку Ракоши — секретаря ЦК компартии Венгрии, но поставила на этот пост еще более страшного сиониста Гере. Он обозвал сотни тысяч мирных демонстрантов «чернью, грязными фашистскими бандитами» и другими нецензурными словами. Этого оказалось достаточно, чтобы взорвать пороховую бочку. Начались так называемые «венгерские события». Вера, в то время молодая девушка, рассказывает, что их семья убежала в Австрию, боясь, что евреев будут убивать распоясавшиеся с помощью ЦРУ профашистские молодчики. В действительности венгры не любили евреев, захвативших всю полноту власти в стране точно так же, как в России. (Живу надеждой на скорый взрыв «пороховой бочки» в моей многострадальной стране и изгнание «израильских викингов».) Семья Веры добралась до Англии, где наша рассказчица получила британский паспорт.
Борис и Вера в прошлом жили как хиппи. (В Советском Союзе в те хипповые времена тунеядцев-бездельников — по-английски hippie — отправляли в трудовые лагеря на перевоспитание.) Позже вместе с двумя другими парами они купили в Греции ферму. Что там выращивалось — мы не спрашивали, но Вера сказала, что их группа хотела перебраться в Афганистан. В Афганистане был легкодоступный наркотик. Видимо, на этом можно делать хорошие деньги. В конце «фермовской» эпопеи Борис попал в тюрьму на 2,5 года. Через 18 месяцев его выпустили и выдворили из Греции. Симпатичная еврейская пара (Борис в то время не был лысым) поселилась в Турции; организовали кукольный (куклы-марионетки) театр и путешествовали по городам и весям. Наблюдая с побережья за идущими под парусами яхтами, они решили, в силу своей авантюрной натуры (авантюрист, в данном случае — любитель приключений), купить небольшую яхту. Через пару лет у них был элегантный 8-метровый катамаран «Mistral». Перебравшись в Женеву, стали работать в театре. Борис — рабочим сцены, Вера шила декорации. Шесть месяцев в году — работа, шесть месяцев — плавание на катамаране. Они делают это и сейчас, пятнадцать лет спустя, только на другой яхте.
21
Позже, когда крах Германии был не за горами, бразильское правительство объявило ей войну и даже отправило в Европу небольшое подразделение своих солдат.