— Они очень шумные, да? Теперь такая тишина.
— М-м-м… Они очень веселые и умеют отрываться, — пожимаю плечами, заправляя прядь волос за ухо.
Син тушит сигарету и обводит лениво глазами комнату. Взгляд застывает на акустической гитаре, на которой недавно играл Оззи.
— Споешь что-нибудь? — спрашивает он и берет в руки инструмент, вопросительно поднимая бровь.
— Спеть? Даже не знаю… — неуверенно произношу, вновь робея, как первоклассница.
— Давай, Джи. У тебя наверняка есть что-то особенное, — Син наклоняет заинтересовано голову и делает несколько аккордов.
Прочищаю горло и напеваю ему мелодию. Эту песню я слушаю очень часто, она давно в моей душе и голове. Слишком личная, слишком…о нем. Но он ведь не знает. Син подхватывает ритм, мои губы складываются в грустную улыбку.
— Нет, ты не хочешь меня, ты во мне не нуждаешься так, как я хочу тебя, и как я в тебе нуждаюсь. И я хочу, чтоб ты был в моей жизни, и мне нужно, чтоб ты был в моей жизни. Нет, ты не можешь смотреть на меня так, как я смотрю на тебя, ты не можешь стать моим так, как я стала твоей…[17]
Голос дрожит от волнения. Последняя фраза резко обрывается, а я неловко смотрю на свои пальцы, и еле слышно говорю:
— Пойду спать, уже поздно.
— Подожди, — властно бросает Син, и я замираю, закусывая губу. — Тот, о ком ты пела…
Фальшиво улыбаюсь и перебиваю его:
— Это просто песня.
Глаза Эванса превращаются в два ледника и пронизывают насквозь. Он откладывает гитару и достает сигарету, щелкая зажигалкой.
— Тогда иди спать, Джи. Впереди сложная неделя.
Киваю и быстро поднимаюсь в свою комнату.
В груди ужасно жжет, словно к коже прикоснулись раскаленным железом. Очень больно.
— Когда ты повзрослеешь, Джи? — расстроенно шепчу и падаю на кровать, прикрывая глаза.
— Ты чокнулась.
Мы сидим с Тинки на заднем дворе школы в понедельник. Точнее, я сижу, а Тинки ходит передо мной и возмущается, после того, как узнает новость о группе.
— Я считал тебя благоразумным человеком, Браун, но ты оставила свой мозг и гордость у ног того самовлюбленного придурка, — Чемптон наконец перестает наматывать круги и качает головой. — Ты умеешь петь? Хотя бы узнал за пять лет нашего знакомства. Ты настоящий друг, Джи, — с издевкой добавляет он.
Я кидаю рассерженный взгляд на парня, который уже не на шутку разошелся.
— Ты злишься из-за того, что только об этом узнал?
Тинки проводит ладонью по лицу и смотрит на меня так, словно я сморозила глупость.
— Я злюсь из-за того, что ты лезешь не туда, куда надо, Браун. Это не та компания, ты там лишняя…
— Я везде лишняя, — вспыхиваю от обиды и резко встаю. — Триша не довольна тем, что я родилась не такой, как ей надо. Ты — тем, что я стала ближе общаться с Черелин и парнями…
— Хочешь обжечься? — перебивает Чемптон, серьезно заглядывая в глаза. — Он не тот, кто тебе нужен.
— А ты знаешь, кто мне нужен? — произношу с сарказмом, чувствуя, что вот-вот разревусь. Мы впервые за пять лет дружбы ссоримся с Тинки.
— Точно не такой, как Эванс.
— Я просто буду петь в группе! — теряю терпение и повышаю голос.
— Ты просто станешь его игрушкой, — усмехается парень, жаля словами, — и потом он выкинет тебя, когда наиграется так же, как и Холл.
Сглатываю ком отвращения и обиды, опуская глаза на сжатые кулаки.
— Никогда бы не подумала, что ты можешь такое сказать, Тим.
— Это то, к чему ты так стремишься, Джи. Я не хочу, чтобы ты потом… страдала, — с грустью в голосе произносит парень, но я разворачиваюсь и шагаю в сторону школы, проглатывая слезы, скопившиеся внутри.
Никогда в жизни так не уставала, как за последние пять дней. Утром мы ехали втроем в школу, затем с Сином на репетицию, которая иногда затягивалась до поздней ночи. Когда возвращались, сил на домашние задания практически не оставалось, а сон длился катастрофически мало, чтобы уставший мозг мог отдохнуть.
Триша ни разу не звонила. Поражаюсь, насколько бесчувственна эта женщина: неужели ей неважно, где я и что со мной? Если бы не постоянные репетиции, я бы, наверное, расстроилась, но на это нет времени. Ей все равно — мне тоже. Тинки перестал звонить и здороваться в школе, намеренно делая вид, что не замечает меня. От такого безразличия становилось паршиво на душе, потому что мы ни разу с ним не ссорились. Теперь я обедала в столовой с Черелин и парнями. Чемптон за нашим старым столиком уже не сидел.
Понедельник, вторник, среда, четверг — дни летели быстро и незаметно за подготовкой к субботнему выступлению. Мы выбирали песни, составляли сет, изменяли тональность, больше подходящую мне. Работа шла полным ходом, а волнение внутри увеличивалось с каждой минутой. Когда я соглашалась на заманчивое предложение, даже не задумалась над тем, что на мне лежит огромная ответственность. У группы уже был определенный круг поклонников, которые ждали как всегда чего-то грандиозного. Но больше я переживала из-за сравнения с Джанис и шквала критики по всем параметрам: голос, внешность, подача. Многие могут посчитать меня не достойной являться частью группы. С такими нелегкими мыслями я засыпала каждую ночь. Они не давали покоя, мучили и без того перегруженный мозг.