Кроме умных и богобоязненных речей, ученики хотели послушать и красивые истории, а красивые истории меламеды могли рассказывать бесконечно, становясь похожими на сад, все деревья которого увешаны яблоками и грушами историй. Только все красивые истории заканчиваются одинаково: мол, надо изучать Тору. Вот история про одного еврея из прежних времен, который залез на крышу синагоги, чтобы послушать и посмотреть, как внутри изучают Тору. Он так увлекся, стараясь понять слова мудрецов, что не почувствовал, как его засыпал снег. Вот история про великого праведника, который, изучая Тору, держал ноги в тазу с холодной водой, чтобы не заснуть. Была и история про мальчика, по-настоящему хорошего, набожного мальчика, только голова у него была не очень. Он горько плакал, потому что не мог ничего выучить. Этому мальчику явился пророк Элиягу и каждую ночь занимался с ним, пока из него не вырос большой знаток Торы.
Учитель Ицикла, еврей, подаривший ханукальные деньги, обещал своему ученику, что на праздник Кущей[28] даст ему понести цитрон[29] и лулов[30], а на Симхас Тойре[31], когда евреи танцуют вокруг бимы со свитками Торы, он, Ицикл, получит рюмку вина и лекех как большой. Увидев, что Ицикл морщит лоб, недовольный тем, что надо ждать до праздника Кущей, ребе поторопился обрадовать его, сказав, что скоро Пурим и Ицикл получит полагающийся по обычаю гостинец, гоменташ[32] с маком, а также пакетик изюма. Другой старый еврей, тот, который занимался с Меиркой, клялся своему ученику, что Старая синагога — это старейшая синагога Вильны, старше Городской синагоги, и что тут, в Старой синагоге, находится летопись. Это такая книга, где записаны самые лучшие истории. Так что ясно, какая честь сидеть и изучать Тору именно здесь. Но когда Меирка захотел взглянуть на эту книгу, которая называется летописью, оказалось, что его ребе не знает, где она лежит. Вместо летописи он принес серебряную указку для чтения свитков Торы, сделанную в виде руки с вытянутым указательным пальцем. Меирка ощупал этот тяжелый предмет своими маленькими розовыми пальчиками, а потом сказал, что у Лейбки-быка есть железная перчатка. Когда он надевает эту железную перчатку на руку и дает кому-нибудь по морде, то сразу же эту морду расквашивает. Так он сам говорит, Лейбка-хвастун. От этой истории меламед прямо содрогнулся:
— Скажи хотя бы, Меирка, «не рядом будь упомянуто». Ведь эта серебряная рука, которую я тебе показываю, предназначена не для того, чтобы наносить людям вред. Ею синагогальный староста указывает чтецу на пергаментном свитке Торы, где читать.
Вырезанные из дерева птицы и звери над орн-койдешем, вставленные в оконные стекла щиты Давида, даже выкованные цветы на большой ханукальной лампаде больше не были для учеников новинкой. Тогда меламеды исхитрились и показали им сокровища из ящика в столе на биме, с полочки в нижней части орн-койдеша. Там находились шофар, желтый и прозрачный, как мед; серебряный футляр на четырех тонких ножках для хранения цитрона и башенка для благовоний, которые нюхают на исходе субботы, во время обряда гавдолы[33], — башенка с настоящими дверцами, с крышей и флажком наверху. И все же все эти красивые вещи не могли сравниться с коронами для свитков Торы и с навершиями в виде плодов граната, которые надевают на деревянные рукоятки, служащие для перематывания свитков. Потом следует упомянуть одеяния свитков Торы — пояски, шелковые рубашки, накидки из темно-красного или темно-голубого бархата. А поверх всех одеяний на свитки Торы крепились серебряные бляхи с гравировками.
— Видите, детки, какая у нас красивая Тора, — торжествовали старички, и мальчишки восторженно заглядывали в раскрытое сумеречное нутро орн-койдеша, сдвинув вместе головки, как ягнята у источника воды.
Снежные метели утихли. Выпавший снег громоздился сугробами, поднимавшимися выше низеньких домишек. Торговки с корзинами сидели на низеньких табуреточках и дремали с замерзшими руками и ногами. Когда какая-нибудь торговка пробуждалась от дремы и шевелилась, с платка на ее голове прямо в корзину сразу же сваливалась целая горка снега. Увидев, что она зря проснулась и покупателей все равно не видно, еврейка начинала громко расхваливать свои подмерзшие яблоки.
— Бутылки вина! Бутылки вина! Малагский виноград кто покупает?
Но, увидев, что никто не откликается, торговка снова задремывала и застывала без движения, как стрелка весов над ее головой — железное свидетельство в истинном мире, что она честно отвешивала и отмеривала товар.
31
Буквально «радость Торы» — праздник, наступающий по окончании недели праздника Кущей. Знаменует завершение годового цикла чтения Пятикнижия и начало нового цикла.
32
Буквально «карман Амана» — треугольное печенье, выпекаемое по традиции на весенний праздник Пурим.