В начале тевеса[202] он получил в один день два письма сразу — от кибартского раввина и от своего товарища по ешиве из Келема. Раввин писал, что его бывшая жена больше не живет в Кибарте. Он не знает, где она. Не знает он и того, вышла ли она вторично замуж. Однако келемский товарищ по ешиве писал, что после долгих расспросов разузнал, что Годл, бывшая жена реб Аврома-Абы Зеликмана, уже давно вышла замуж в Аникште[203]. Келемский друг давал понять, что если реб Авром-Аба хочет снова жениться на своей бывшей жене, то он опоздал. А чтобы утешить его и извиниться, что так задержался с ответом, старый товарищ заканчивал свое письмо словами из Торы на тему «возвращающий свою разведенную жену»[204]. Реб Авром-Аба обрадовался известию, что бывшая жена нашла себе пару. Однако он стал еще больше беспокоиться по поводу вдовы Раппопорт и не мог дальше придерживаться своего устоявшегося распорядка жизни. Вместо того чтобы, как обычно, смотреть, находясь в лавке, в святую книгу, он перелистывал собственноручно написанную книгу обязательств, добровольно взятых им на себя, чтобы исполнять всю жизнь.
Вошедшие женщины возились с продуктами, громко разговаривали между собой и ругались. А лавочник тем временем, стоя за прилавком, не отрывал глаз от рукописной книги, в которую много лет назад записал бухгалтерию своих жизненных установок. «Возлагать тфилин каждый день». Слава Богу, это он выполнял. «Не злословить и не отвлекаться от изучения Торы». Относительно первой половины он, кажется, был последователен. Что же касается второй половины, то пусть у него будет столько заступников на том свете, сколько раз он отвлекался от изучения Торы на этом. «Никогда не говорить слов насмешки, даже по-доброму, удаляться от людей и любить одиночество». Сверху на каждом листе аккуратным почерком писца были выведены слова мудрецов Талмуда: «Каково дело человека в этом мире? Пусть уподобит себя немому»[205].
Реб Авром-Аба прямо застонал: это его и мучит! Он всегда хотел, буквально жаждал ходить по свету как глухонемой. По этой причине он не стал раввином, ведь раввин обязан слушать, что говорят люди, и сам говорить, а лавочник — не обязан. Правда, лавочник тоже не может быть полным отшельником и молчуном, однако он не обязан пребывать в постоянном тесном общении с целым городом обывателей. Однако с женой невозможно быть глухонемым. Поэтому Годл не находила с ним общего языка и высказывала претензии, что он притворяется, будто не знает, что идет война, что государства сменяют друг друга, а деньги обесцениваются. Единственное, что он делает, кричала она, это стоит, как стражник, и смотрит, как бы она не завысила цену товара. Конечно, Басшева Раппопорт — человек иного рода, но и она не сможет ужиться с таким молчуном, таким нелюдимом, как говорят про него люди, тем более что она осталась одна, без детей. Ему ведь придется быть с ней более общительным, более разговорчивым. Разве это в его природе, даже если бы он этого захотел? Реб Авром-Аба закрыл свою книгу и пожал плечами. Что с ним стало? Он сделался мечтателем! Она еще не приезжает. Может быть, она останется у сына. Так зачем же ему раздумывать о том, как вести себя с ней?
Одна покупательница спросила, есть ли у него гречка, и реб Авром-Аба ответил, что есть целый мешок. Но где этот мешок стоит в его лавке, он не помнил. Другая спросила, сколько лавочник насчитает ей за осьмушку фунта дрожжей и дюжину яиц. Реб Авром-Аба наморщил лоб, но так и не смог вспомнить, сколько стоят эти товары. Хозяйки обменялись удивленными взглядами. До сих пор не случалось такого, чтобы разведенный раввин не мог, стоя за прилавком, показать пальцем, где находятся те или иные товары, и не помнил бы своих расценок. Вошел маленький еврейчик в шапке, с шеей, укутанной в женский платок по самые уши, в тонком летнем пальтишке посреди зимы и в больших тяжелых солдатских ботинках. Было похоже, что он купил их у солдата-дезертира. Этот еврейчик растирал свои замерзшие руки и пританцовывал.
202
Тевет — один из месяцев еврейского календаря. Примерно соответствует концу декабря — началу января. На начало тевета приходятся последние два (иногда три) дня праздника Ханука.
203
Бывшее еврейское местечко, ныне городок на севере Литвы. Современное литовское название — Anykščiai.
204
Дварим, 24:1–4. В этом фрагменте Торы содержится запрет вторично жениться на своей разведенной жене в случае, если она после развода была замужем за другим человеком.