— Калеб, — глубокий тенор Нико вывел меня из задумчивости. — Мы можем воспользоваться ее помощью в своих планах, и наши цели совпадают. Мы все хотим смерти Дона.
Я сделал несколько успокаивающих вдохов, заставляя пальцы ослабить хватку на ее нежном горле.
— Откуда нам знать, что она не разыгрывает нас? — даже когда я говорил, слова были на вкус как пепел. Любой, кто провел хотя бы секунду с ней и Домиником, понял бы, что эти двое ненавидели друг друга. Но я все равно не доверял этой женщине.
В глубине души я знал, что она намного проворнее, чем показывала.
Голова Скар была склонена набок, глаза слегка прищурены, она изучала меня. Так, как я изучал других. Казалось, что меня препарируют — исследуют. Я почувствовал себя незащищенным.
Давление лезвия исчезло, но даже когда я опустил руку, она не отодвинулась.
— Я знаю себе цену, Каллахан. Теперь, как заметил вон тот здоровяк, у нас одна и та же цель. Так что, сука, введи меня в курс дела, или я выставлю свою задницу за дверь.
Она отступила, не сводя с меня глаз, пока запрыгивала обратно на тумбу.
Голос подал Кенджи. Честно говоря, я был удивлен, что он хранил молчание в течение всего разговора.
— Что ж, Скар, добро пожаловать в семью. Ты пережила свой первый приступ гнева, — сказал он, отправляя в рот шарик моцареллы. — Мы захватим Нью-Йорк. Убьем наших отцов и твоего тоже. Извини, если че.
— Кенджи, — прошипел я, мои руки сжались в кулаки.
— Что? Вы слышали, что сказала леди. Она хочет пропустить ту часть, где твоя задумчивая задница запирает ее на ключ и ни хрена не говорит. И я полностью согласен, — его игривый тон стал серьезным. — Кроме того, у нас нет времени валять дурака, Калеб. Не теперь, когда мы знаем, что Доминик охотится за нами.
Нико хмыкнул в знак согласия со своего места, пока готовил.
— Подождите, — Скар подняла руку в воздух, как будто мы на гребаном уроке. — Вы хотите убрать четыре семьи?
Глубокий вздох сорвался с моих губ. Как бы сильно меня ни бесила эта красотка, мои братья правы. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.
— Таков план. Мы разорвем их нахрен, пусть знают, кому теперь служат.
Глава 16
СКАР
Я ОТРЕЖУ ТЕБЕ ЧЛЕН
Мы не обсуждали их планы после истерики Калеба. Он позволил мне спокойно доесть макароны, пока я обдумывала все, что произошло за последние двадцать четыре часа. Черт, больше похоже на последние восемь часов.
Теперь я безуспешно пыталась не обращать внимания на то, как брюки Кенджи облегают его задницу, когда тащилась за ним в свою новую тюремную камеру. Гостевая комната — слава богу, я не делила кровать с Калебом — располагалась дальше по коридору от открытой гостиной и кухни.
Надеюсь, там хорошие простыни и халат.
Ребята жили в красивой квартире в стиле модерн-индастриал над клубом, как я поняла. Я немного покопалась в информации на этих троих после стычки с Калебом. Они владели клубом «Hush Money»[10]. Когда они выпустили меня из допросной комнаты, мы проходили мимо чего-то похожего на склад алкоголя, и из-за двери слышалась музыка. Но они затащили меня в лифт слишком быстро, чтобы я успела разобраться.
Я чуть не подавилась слюной, когда вошла в их пентхаус. Там стена с окном от пола до потолка, из которого открывался вид на ночной город. Отполированный бетонный пол охладил мои ноги, когда я прошлась по гостиной, рассматривая массивную черную секцию диванов, которая выглядела настолько большой, что вполне могла вместить целую футбольную команду. Повсюду обнаженные кирпичные стены и металлические двутавровые балки. Честно говоря, кем бы ни был их дизайнер, он проделал потрясающую работу.
Потом мы прошли на кухню.
Я не готовлю, но, черт возьми, такой дизайн мебели пробудил во мне желание научиться. Столешницы из черного камня занимали все пространство, а островок был размером с двуспальную кровать, окруженный по меньшей мере восемью табуретами. Холодильник был настолько велик, что рядом с ним Нико казался меньше.
Мурашки пробежали у меня по животу при воспоминании о массивном мужчине, сунувшем мне в руки тарелку домашней пасты. Удивительно, что он не предложил покормить меня с ложечки. По тому, как дернулись его пальцы, у меня создалось впечатление, что он испытывал искушение это сделать. Нико, возможно, самый жуткий на вид из всей компании, но, черт возьми, самый милый.
— Это твое, — сказал Кенджи, распахивая двойные двери.
— Срань господня.
В комнате царил мрак. Прикроватные лампы заливали комнату приглушенным теплым светом, подчеркивая темно-зеленые стены, настолько темные, что граничили с черным. Массивная кровать стояла напротив окон от пола до потолка. Городские огни сияли, как море звезд, по другую сторону стекла. Направляясь в ванную, я провела тыльной стороной ладони по бархатному одеялу. Отделанный черным мрамором душ с несколькими насадками был главной достопримечательностью.